Читаем Высокий Дом полностью

Если бы не странная внешность просителя, Картер бы, наверное, не задумываясь, отпер дверь.

– Но зачем вы хотите войти?

– Разве ты не знаешь? Красная Роза в Синем Витраже! Я видел Древнее Море, Море, Которое Не Переплыл Ни Один Смертный! Я был там с ним. Я видел его!

Сердце Картера забилось чаще.

– С кем?

– С твоим отцом! Лордом Андерсоном! Я плавал с ним. Я был за Краем Света. Я могу рассказать все.

Картер не в силах был больше терпеть. Он торопливо отпер дверь, но на нее тут же навалилась страшная тяжесть, и в образовавшуюся щель просунулась жуткая рука – черная, покрытая слизью, похожая на лапу рептилии. Попав в комнату, лапа тут же преобразилась. На запястье возникла морда, и черные глаза хищно уставились на Картера. За тонкими губами блестели острые как иголки зубы. Морда увеличивалась, пасть разрасталась, пальцы обратились в щупальца и потянулись к Картеру.

Он бы погиб из-за своей беспечности, если бы по зловещей лапе не рубанул топор. Чудовище взвыло и убралось за дверь. Отрубленная кисть уползла туда же, словно паук. Картер и Енох дружно навалились на дверь, закрыли и заперли ее.

Часовщик опустил на пол окровавленный топор.

– Что это было? – тяжело дыша, спросил Картер.

– Надо было предупредить вас. Почему я не предупредил? Не хотел напрасно тревожить. На последней неделе эта пакость стучала в дверь каждую ночь. Просто в часовой комнате вы этого стука не слыхали, потому что там – другое время. А это – прислужник Хаоса, подосланный Полицейским.

Они вместе вернулись в часовую комнату. Картер рухнул на кровать.

– Чего он хотел? И почему помогает анархистам?

– Разве Хаос и Порядок – живые существа? Нет. Они – стихии природы. Хозяева Дома должны сохранять равновесие между ними, чтобы всем на свете не завладела энтропия. Как всякую силу, их можно укротить, и анархистам это подвластно. Попав сюда, он мог прикончить нас обоих.

Картер вздохнул.

– Ты мне жизнь спас, и я тебе благодарен, но тебе не следует от меня ничего скрывать. Так ты меня не защитишь.

Впоследствии каждую ночь, вставая с постели, Картер слышал, как голосит за дверью и стучится Хаос. Порой он подражал голосу Еноха, иногда имитировал выговор Чанта, а как-то раз ухитрился изобразить теплый баритон отца. Услышав этот голос, Картер залился слезами и опрометью бросился назад. Он никогда не задерживался у двери надолго – там он словно бы узнавал какие-то тайны, хранить которые было опасно.

Окрепнув, он стал обходить все четыре башни, но ничего нового не увидел. Большинство комнат пустовало. Их как будто ограбили. Если и оставалась какая-то мебель, то ее почти разрушили сырость и время. С потолков крупными хлопьями падала штукатурка.

Миновало несколько дней, прежде чем Картер почувствовал в себе силы произнести Слово Тайных Путей. Слово истощило его до основания, и после этого он улегся в кровать и проспал сутки напролет. Проснувшись, он нашел шесть отдельных выходов в разных башнях. Картер решил обследовать каждый из них по очереди.

В первой вылазке его сопровождал Енох. За отъехавшей в сторону стенной панелью обнаружилось множество комнат, суливших интересные находки, однако ожидания, увы, не оправдались. Все комнаты оказались пусты. Их соединяли между собой небольшие холлы, но дальше никаких дверей не было. Тут можно было бы спрятаться, не более того.

Второй ход уводил по приставной лестнице через люк в комнату на нижнем уровне. Из нее вела куда-то гладкая беломраморная дверь. Картер заглянул в глазок и обнаружил, что дверь выводит в тот самый двор, где засели анархисты. Третий путь выводил, как и первый, в потайные комнаты, не имевшие выхода, а вот четвертый и пятый вели в длинные коридоры, которые, по мнению Еноха, могли увести их от врагов. Но поскольку идти обратно в сопровождении воинов было менее опасно, а также в связи с тем, что Картер еще не поправился окончательно, было решено еще пять дней подождать прибытия командора Глиса и только тогда пуститься в путь вдвоем.

Картеру наиболее интересным показался шестой путь. Спрятанный за фальшивым книжным шкафом в комнате над часовой, он выводил на чердак, где на половицах лежала густая пыль, а стенами служили голые доски. Тут царило запустение, так что Картер не опасался наткнуться на анархистов и решил побродить по чердаку без Еноха. Для того, кто провел детство в одиночестве, слоняясь по всяческим закуткам и заброшенным комнатам, подобная прогулка сулила тепло и чудеса, неведомые тем, кто одиночества не выносит. В дощатые стены были встроены окна, пропускавшие тусклый солнечный свет, с рамами, выкрашенными зеленой краской. Пол застилали выношенные коврики с вышитыми рядками желтыми тюльпанами. Картеру попадалось множество беспорядочно разбросанных дверей – то вдалеке одна от другой, то помногу рядом.