Читаем Высокий Дом полностью

Ближе к вечеру Картер и Даскин уже ушли далеко от отцовской могилы – они шагали по залам и коридорам Аркалена. Как только утреннее солнце, выглянув из-за туч, расцветило волны Радужного Моря, братья вернулись к белокаменному крыльцу, вошли в дверь с витражными створками и упали без сил на ковер. Проспали они до полудня. Затем позавтракали и заговорили об обратном пути. Картер не утратил решимости отправиться в Комнату Ужасов, хотя от одной только мысли об этом его бросало в дрожь. В тот страшный день, когда Полицейский похитил его, подручный злодея тащил его, перебросив через плечо, ногами вперед. Картер видел дорогу, но напрочь забыл. Он решил вернуться в библиотеку и заглянуть в Книгу Забытых Вещей, а если это ничего не даст, оставался единственный выход: снова отправиться за советом к динозавру на чердак.

Дверь, ведущую в Вет, воины-проводники крепко-накрепко заперли, поэтому нечего было и думать о возвращении этим путем. Единственная обратная дорога в Китинтим – длиннющий обход. Однако Глис рассказал Картеру о дороге, ведущей во Внутренние Покои из Наллевуата – на тот случай, если бы им удалось добраться до этой страны. Для того чтобы попасть туда, нужно было пересечь границу Аркалена на западе и миновать государство под названием Иннмэн-Пик, о котором ни Картер, ни Даскин ровным счетом ничего не знали. Теперь, когда на его плечах лежал Дорожный Плащ, а на поясе висел Меч-Молния, Картер чувствовал себя настоящим Хозяином Эвенмера, хотя эти вещи и вызывали у него печаль – ведь то, что они попали к нему, означало, что отец теперь уже не вернется никогда. Часы странствия по некогда прекрасным залам Аркалена для Картера тянулись мучительно долго. Его не радовали ни синие порфировые львы – стражи дверей, ни базальтовые колонны, поддерживавшие своды великолепных залов, ни расшитые серебром занавеси в проемах высоких овальных окон, сверкавшие, подобно слезам. Пока Даскин не окликнул его и не указал на игру солнечных лучей на полу, он не замечал этого. А ведь получалось так, словно гроза отступила, как только в руках Картера оказался Меч-Молния. Значит, силы анархистов пошли на убыль.

Несмотря на то, что в путь братья тронулись поздно, к вечеру они выдохлись – сказались события трагической ночи и владевшая ими тоска. На закате они устроили привал в небольшой гостиной, примыкавшей к одному из просторных залов. Правда, чуть дальше располагалась заброшенная спальня, но обоим не захотелось укладываться спать там, на ложе, где уже давно никто не проводил ночь. Гораздо приятнее было улечься на одеяла, расстеленные у камина, в котором жарко пылали остатки сломанного стула. Перекусили в молчании. Лицо Картера было пепельно-серым. Сгущалась тьма.

– С тобой все будет хорошо? – осторожно спросил Даскин. Картер невесело усмехнулся:

– Кто знает? Сердце мое пусто, в нем не осталось ни капли надежды. Я думал, он бессмертен, а теперь его нет. Больше всего будет недоставать его улыбки. Он ведь часто улыбался, ты помнишь, даже тогда, когда был печален. И еще… его глаза все время передо мной. Теперь я понимаю: я никогда бы не смог попрощаться с ним навеки. Всегда оставались бы несказанные слова, хоть бы наше прощание и длилось тысячу жизней. Какая тоска! Столько лет единственная моя надежда была в том, чтобы найти его. А что теперь мне осталось?

Даскин пожал плечами:

– По крайней мере теперь мы знаем правду. Еще через несколько месяцев после его исчезновения мать сказала мне, что он мертв. Я тогда был слишком мал для того, чтобы спорить с ней, а она, быть может, уже тогда сговорилась с Полицейским и точно знала, что он утонул в море. Помню, я тогда подолгу плакал о нем, когда оставался один в детской. Мне так не хватало его силы, доброты, больше всего – доброты. Став постарше, я часто расспрашивал Чанта о нем. Чаще всего в ответ он цитировал «Гамлета». «Он человек был, вот что несомненно, уж мне такого больше не видать». Наверное, враги его жутко боялись, но думаю, эта цитата похожа на правду.

– Более чем, – согласился Картер, а потом он вспомнил, как лорд Андерсон встал на пороге Комнаты Ужасов с Мечом-Молнией в руке. – Но ты прав: врагов он мог устрашать.

Вскоре братья пожелали друг другу доброй ночи, но когда Даскин проснулся, то увидел, что Картер сидит у догорающего огня, сжимая рукоятку Меча-Молнии, выдвинутого из ножен на долю дюйма. Отсвет волшебного клинка падал Картеру на лицо. По щекам его текли безмолвные слезы.

Они вышли поздно и целый день шли вперед безо всяких происшествий. Ближе к вечеру на их пути попался темный проход – такой узкий, что плечи задевали оштукатуренные стены. Зажгли фонарь и целый час пробирались по проходу. Скрипели шаткие половицы, повсюду висела паутина, за каждым поворотом мерещились злоумышленники. В конце концов проход завел их в тупик, оборвавшись в каморке, стены которой были сложены из необработанных камней.