Читаем Выбор пути полностью

— Ну, за ногу или не за ногу, или еще за какое место — поджала губы продавщица — а время от времени тонут там люди. И куда деваются потом — никто не знает. Прошлый год утоп один приезжий. Они на берегу шашлык жарили, с девками плясали. А потом девка бежит — мол, утоп ее парень! Вызывали из города водолазов, искали, но так и не нашли. Там вроде как на дне бревна, лесины всякие, да и вода мутная. Пруд этот, или озеро — как назвать не знаю, он вообще у нас странный. То прозрачная вода, а то мутная сделается. Вообще ничего не разглядишь. Ну вот и не разглядели. А позапрошлый год девка утопла — Катька Федюнина. Купалась, и вдруг — рраз! И пропала! Но эту нашли. Говорят — сердце слабое у нее было, инфарк ее шарахнул. Инфарк — дело такое, щас идешь вроде здоровый, а потом рраз! — инфарком тебя жахнуло. Вот! Так вот — говорят, что девки, когда их насильничали и топили — прокляли деревню-то нашу. И всю округу прокляли. Ничо хорошего тут не будет теперь! Мужики спиваются, бабы топятся — ничо хорошего.

— Опять врешь, Нина Петровна? — за спиной молодой женский голос, мелодичный такой. Я оглянулся — женщина лет тридцати, не красавица, но… про таких говорят: «приятная». Голубые глаза, стройная фигура. Одета можно сказать «по-городски» — джинсы в обтяжку, ветровка, облегающая крепкую грудь.

— И ничего не вру! — запальчиво бросила продавщица — Просили меня рассказать, вот и рассказываю! А ты вечно не в свое дело лезешь, Машка!

— Про призраков успела рассказать? Про барабашек и домовых? — улыбнулась женщина и провела по коротко стриженой «под мальчишку» голове ухоженной, совсем не деревенской рукой — Вы ее послушайте, она и не такое вам напоет! Вместе с бабой Нюрой. Одна — местная ведьма, другая — просто болтушка, все сплетни собирает.

— Да какие сплетни?! — продавщица так разозлилась, что теперь чуть на месте не подпрыгивала — Если ты сама чего-то не видела и не слышала, это не значит, что ничего такого нет! Если ты учительница, так не щитай, што умнее всех! Ишь, обтянула задницу, и ходишь, мужиков смущашь! Так бы и врезала тебе по твоей заднице!

— Да чего? — «Машка» внимательно оглядела «низы», демонстративно пожала плечами — Задница, как задница. Товарищ старший лейтенант, посмотрите, у меня что, плохая задница? Она вас смущает?

Я нарочито демонстративно осмотрел предложенный мне объект, и тоже пожал плечами:

— Да вроде нормально все. Пропорции соблюдены. Все на месте. (Попка и правда была хороша. Про таких говорят: «фитоняшка»!).

— Видишь, теть Нин, а тебе не нравится. Тебе ведь какую нужно задницу — чтобы у земли, чтобы ноги толстые, короткие, а руки длинные, чтобы удобно было воду на огород таскать! Чтобы крепко на земле стояла! Идеал!

— Тьфу на тебя! — в сердцах сплюнула продавщица — Ведь была девка как девка, а в город уехала, совсем испортилась! И зачем сюда вернулась — только парней наших с ума сводить! Да детишек учить не тому, чему надо! А потому они неслухами делаются и в город убегают!

— В город они убегают от безнадеги — с горечью заметила «Машка» — Ловить тут нечего, вот и убегают. Как будто там их кто ждет. Кроме неприятностей.

— Скорее, скорее во двор! Они нас ждут! — задумчиво пробормотал я, совсем забыв, где нахожусь, но «Машка» меня услышала:

— Я тоже люблю этот мультик. Философский, правда? «Котенка с таким именем во дворе ждут одни неприятности!» Умели делать мультики в советское время, мне кажется — сейчас уже разучились.

— Наверное… — задумчиво протянул я, и слегка запнувшись, спросил — Можно узнать, как вас зовут? Я новый участковый, Каганов Василий. (Я именно так и сказал — «Василий». Почему-то не хотелось добавлять отчество, когда представляешься такой женщине…)

— Как меня зовут? — весело рассмеялась девушка, и я понял, что ей поменьше, чем тридцать лет. Просто когда она не смеялась, то выглядела старше, как будто ее придавили не очень счастливо прожитые годы — Всяко зовут. И частенько — матерно. Правда, теть Нин? Ладно, ладно, не обижайся, Нина Петровна. Тетка ты хорошая, мама тебя уважала. Только болтаешь лишнего иногда. Не по делу. И веришь во всякую бабкину чушь. А так — хорошая женщина, честная.

— Ладно тебе, Машулька… — Петровна явно сменила гнев на милость — Мы с твоей мамкой подругами были. Я так плакала, так плакала когда она померла! Чуть сердце не остановилось! Жалко, что ты ее не застала. Машенька наша учительница, товарищ участковый. И директор школы. Школа начальная, у нас тут учителей раз, два, и обчелся. До третьего класса, потом в интернат уезжают, в район. Вот она, да еще Лилия Карловна их учат. Лилия Карловна русский язык и литературу, письму, в общем, учит, а Машенька арифметике, ну и всяко еще, чего положено. Хороша девушка, только вот не повезло ей… муж гавнюком оказался, и она…

— Нина Петровна! — глаза Маши едва не метали молнии — Ну что ты все выбалтываешь, как программа «Время»?! У тебя хоть что-то держится?! Теть Нин!

— А что там все-таки с домом… моим? — не удержался я — Что там за барабашки? Что, взаправду полтергейсты всякие?