Читаем Выбор Геродота полностью

— Ага, — усмехнулся Паниасид, — пока ты будешь возить бреднем по отмели, налетят пираты, захватят твое судно, и ты со своим уловом застрянешь на берегу. Хорошо, если не убьют! Так что проще купить солонины или вяленых сардин в порту.

Геродот обиженно засопел, потом повернулся на бок.

— Мне вот что не дает покоя, — задумчиво проронил Паниасид. — Сколько лет уже прошло, а я забыть не могу… Вот сейчас закрываю глаза — и снова вижу тот бой. Что тогда произошло на Несте? Хазарабам заночевал в пойме… Мой пикет вырезали наемники… Я чудом уцелел. А потом сатры пошли в атаку…

Геродот молчал.

Дядя протянул руку, чтобы потрепать племянника по растрепанным вихрам:

— Ладно, спи уже.

Вскоре бывший такабар тоже затих под плеск волн за бортом.

2

На рассвете шестого дня впереди показались портовые постройки Кенхрей. Повернувшись к корме, Геродот помахал рукой, словно прощаясь с Кикладами, Спорадами и сотнями безымянных скалистых островов Нашего моря.

Снова тонко запела флейта, снова рулевые гребцы вцепились в весла загорелыми мускулистыми руками, да так, что вены вздулись на запястьях. Двое матросов свернули парус, оставив по бокам треугольные полотнища для маневра. Навклер готовился отдать якорь.

Кенхреи были южной гаванью Коринфа.

Отсюда по волоку несложно перетащить любой корабль — что военный, что торговый — из Саронического залива через перешеек Истм в Коринфский залив, где находится северная гавань Лехей. Половина жителей Коринфа этим как раз зарабатывала себе на пропитание. А половина купцов торговала канатами и лесом для катков.

В Кенхреях можно было встретить корабль из любого государства ойкумены. Кроме одного — Самоса. Взаимная вражда возникла после того, как островитяне наказали коринфских работорговцев.

Больше ста лет назад корабль из Коринфа сделал остановку на Самосе. Навклер вез для сатрапа Сард красивых мальчиков с разграбленного коринфянами острова Керкира. Самосцы помогли керкирянам сбежать, после чего предоставили им убежище в храме Артемиды.

С тех пор коринфяне затаили на них обиду и даже пытались силой захватить остров. Когда осада провалилась, захватчики вернулись домой, но поклялись, что ни один корабль с Самоса больше никогда не бросит в Кенхреях якорь.

Навклер предпочитал возить из Галикарнаса такой товар, который можно быстро и без потерь перегрузить на вьючных животных, чтобы сразу отвезти на городской рынок.

Керамика для этого не подходит — неизбежный при разгрузке бой дорого обойдется. Белый мрамор с Кикладских островов слишком тяжелый. Зато гвозди и шерсть — то, что надо. Горчичные зерна, конечно, товар особый, каждый пифос на вес золота.

Навклер лично руководил работами, при этом среди портовых грузчиков выбирал лучших. В Кенхреях все знали: галикарнасец хорошо заплатит, но небрежности не потерпит.

Сначала Паниасид разменял электровый лидийский статер, отчеканенный в Сардах еще царем Алиаттом, отцом Креза, на серебряных коринфских "жеребчиков" и разменную медь.

Найти повозку тоже не составило труда. Вскоре галикарнасцы сидели на телеге, свесив ноги. В Коринф вела отличная вымостка из битой керамики и гравия.

Возничий оказался сговорчивым парнем. Он был храмовым рабом-гиеродулом при святилище Геры Акраи, а сейчас возвращался в пригородную Перахору с грузом воска из Фракии, так почему бы не подвезти попутчиков. Заодно можно разузнать последние новости.

За портовыми эмпориями потянулись кварталы ремесленников. В районе гончарных эргастериев темнели глиняные отвалы, рядом громоздились кучи керамических черепков. Печи для обжига посуды чадили черным вонючим дымом. Мастера в перепачканных мокрой глиной фартуках сучили босыми ногами по маховику.

А вот и стеллажи с выставленной на продажу посудой: ойнохоями с тремя носиками, крутобокими гидриями, изящными амфорами, круглыми арибаллами, каплевидными алабастрами для благовоний, большими и маленькими котилами…

Геродот заинтересованно смотрел на знаменитые коринфские вазы с гравировкой. Фигуры атлетов, покрытые поверх черного гончарного лака белилами и пурпуром, догоняли лесную дичь или сходились в рукопашном бою.

Некоторые сюжеты были выполнены просто кистью, без резьбы и накладных красок. Казалось бы — лишь силуэты, но зато сколько в них движения, пластики, выразительности…

А знаменитый четырехлепестковый орнамент, пасущихся козлов в окружении узора из точек или бегущих друг за другом собак ни с чем не спутаешь — так умеют расписывать терракоту только в Коринфе.

Вскоре показался скалистый холм, на склонах которого в закатных сумерках Геродот разглядел коричневую ленту укреплений Акрокоринфа — акрополя полиса. Последние всплески солнечного света окрасили серые известняковые квадры в красноватый оттенок.

Над крепостными стенами белели фронтоны храмов Аполлона и Афродиты. Раскрашенные статуи в тимпанах придавали святилищам праздничный вид. Светлая штукатурка колонн казалась кожей на тонких женских руках, поддерживающих ладонями свод.