Читаем Выбор Геродота полностью

— Из Фракии Ксеркс направился в Элладу?

— Да.

— Почему? — Казалось, Геродот хотел знать все о походе великого шахиншаха.

Дядя задумался.

Потом снова заговорил:

— Я разное слышал… Персы эллинов не любят за многое. Вообще-то все началось еще с Троянской войны, когда эллины из-за похищенной Елены разрушили целое государство в Азии. Но это было давно… Тридцать лет назад ионийские полисы не подчинились двоюродному деду Ксеркса, Киру Великому, когда после захвата Лидии тот вышел на побережье Нашего моря[27]. Потом эллины сопротивлялись отцу Ксеркса, Дарию, во Фракии и Македонии. К тому же агрессор всегда презирает предателей в стане своего соперника, а такие нашлись среди эллинов: Аргос и Фивы хотели остаться в стороне от назревающего конфликта, Дельфы искали мира с персами. Дарий думал, что подчинить эллинов будет так же легко, как до этого он подчинил лидийцев, вавилонян, египтян и фракийцев… Почему? Да потому, что полисы Эллады враждовали между собой. Ему об этом нашептывал зять Мардоний. Но Дарий обломал зубы уже на восставшем Милете. А когда выяснилось, что ионийским полисам помогали Афины и Эретрия, то шахиншах затаил обиду. Так что, я думаю, в первую очередь он хотел отомстить… Ты что-нибудь знаешь о позорном провале афинского посольства в Сардах?

Геродот не ударил в грязь лицом:

— Афиняне допустили при дворе сатрапа Сард Артаферна серьезную ошибку. Приехали, чтобы заключить с персами военный союз против Спарты, и были готовы заплатить большие деньги. Артаферн попросил в обмен на помощь только землю и воду. Послы, думая, что дешево отделались, легко дали свое согласие. Не знали, что это ритуальная клятва в верности сатрапу и они тем самым обрекают Афины на подчинение Персидской империи.

— Молодец, — похвалил племянника Паниасид. — Откуда ты это знаешь? В библиотеке Лигдамида я ничего не нашел про этот случай.

— Отец рассказывал.

— Вот тебе и вторая причина похода, потому что Афины никакую клятву выполнять не собирались. Но персы-то уже считали Аттику своей территорией. Представляешь, как они взвыли, когда узнали, что формально подвластное им государство выслало военную поддержку восставшим ионийским полисам… А растяп этих Народное собрание наказало. Клисфена, который был в посольстве архистарейшиной, изгнали остракизмом, который он сам же и учредил.

— Еще были причины? — Геродот жадно слушал дядю.

Куски сыра и хлеба он засовывал в рот машинально.

— Гиппий, — коротко ответил Паниасид. Потом пояснил: — Дарий прислал в Афины послов с требованием подчиниться изгнанному тирану Гиппию, который скрывался в Лидии. Но Совет знати убедил архонтов казнить послов, чтобы показать персам свое презрение.

— Зачем он был нужен Дарию?

— Видишь ли, — Паниасид в задумчивости расчесал бороду пятерней, — с одним человеком легче договориться, чем с группой единомышленников, которым есть что терять. Посулить ему деньги, льготные торговые пошлины, землю… В общем, лидийцев сбросили в пропасть. Это было ошибкой, потому что Дария поступок афинян просто взбесил, и он отправил к Эвбее двадцатитысячное войско во главе с Артаферном. Гиппию нашлось место в Военном совете шахиншаха. Разграбив Эретрию, Артаферн угнал ее жителей в рабство. Дальше ты знаешь…

— Марафонская битва! — уверенно заявил Геродот. — Эллины дали отпор персам. Афинским ополчением командовал Мильтиад, бывший тиран Херсонеса Фракийского. Он отлично разбирался в тактике персов, так как полуостров находился под их властью. Артаферну не помогло даже то, что его советником был Гиппий — знаток фалангового боя.

— Точно. — Паниасид был доволен осведомленностью племянника. — Ну и завертелось… Слишком много унижений Дарий претерпел от Афин: казнь лидийского посольства, сожжение Сард Аристагором при поддержке афинского флота, постыдное поражение под Марафоном… Он уже не мог остановиться.

Закупорив флягу, Паниасид завернул сыр и лепешки в ветошь. Взглянул на присмиревшего племянника. В темноте рассмотреть лицо было трудно, но то, что Геродот удобно облокотился на пук шерсти, говорило само за себя: устал бедолага.

Паниасид заботливо набросил на него хламиду и тоже приготовился ко сну.

Позевывая, проговорил:

— Воду нам разрешили брать из носовой амфоры. Еды до Наксоса хватит, если будем ее беречь, а в Хоре придется раскошелиться. К Скиросу до заката будем плыть в открытом море, так что болтанка нам обеспечена. — Паниасид ухмыльнулся. — Зато на еде сэкономим.

— И что — так до самого Скироса не будет ни одного острова? — допытывался Геродот.

— Ну, почему — будут… — отозвался сонным голосом Паниасид. — И большие, и маленькие. Не зря их называют Спорадами[28]. Только как ты к нему подойдешь, если у тебя нет карты отмелей? А лоцмана взять негде, потому что островки эти по большей части необитаемые. Да и что там делать?

— Найти лагуну, закинуть бредень на мелководье и наловить рыбы. — Казалось, у племянника есть ответ на любой вопрос.