Читаем Встречи в горах полностью

Мать позвала пастушонка завтракать. Он наелся каши с маслом, запил её сывороткой и поблагодарил мать за вкусную еду.

Пока жара не спадёт, можно и соснуть часок. Так и сделал Абдул, устроившись на диване.

Проспал он три часа. Солнце уже клонилось к закату. Жара спала, и Абдул мог снова пасти своих баранов.

Он взял палку и отправился в овраг. Увидел своих баранов и поразился: в теснине оврага все они прижались друг к другу; шестеро из них стояли по краям и были ещё живы, а четверо в середине были придавлены и мёртвыми держались на ногах.

Пастушок сразу понял свою оплошность: солнце стало печь овраг, нестриженым баранам было невыносимо жарко; они опустили головы, сгрудились, слишком тесно прижались друг к другу. Есть у них такая дурная привычка. И горе тому хозяину, кто забывает о ней.

- Как глупо погибли! Поистине же бараны! - вырвалось из груди Абдула. Он приобрёл опыт дорогой ценой, зато собаки села вволю наелись баранины.

Добрые земляки сожалели, что Абдул и Разнят понесли такой убыток. А злые языки не преминули посмеяться над незадачливым пастушком и его матерью:

Такую песню сложили сельские краснобаи в назидание чабанам о бессмысленной гибели четырёх баранов.

Большой тёмно-бурый кабан одиноко лежал в лесу поодаль от стада. Он любит одиночество, и потому охотники называют его одинцом.

Одинец полчаса назад сожрал большую змею и переваривал это лакомое блюдо. Но покой его нарушил лай охотничьей собаки.

Ненавидел он этот противный лай! Но и не был глуп, чтоб испугаться собаки и убежать от неё под пули охотников. Он встал, встряхнулся и повернул в сторону.

Собаки погнали косяк молодых кабанчиков на линию охотников, на номера стрелков, под дула их ружей. Одинец уже не мог спасти косяк от беды и лишь прислушивался, как топотали молодые, убегая от собак.

Но и среди собак был старый и умный пёс, которого хозяин считал лучшим кабанятником. Этот пёс унюхал следы одинца, кинулся на него со злобным лаем и заставил изменить направление.

Кабан шёл теперь к линии стрелков, пёс его преследовал.

На опушке леса одиннадцать охотников расположились в линию и поджидали именно этого одинца. Стадо молодняка прошло недалеко от правого крайнего номера. Раздалось несколько выстрелов, и четыре кабанчика уже повалились наземь. Вот наконец и желанный одинец! Он близко подошёл к левому крайнему охотнику. Тот неудачно выстрелил сбоку.

Охотник был молод, погорячился и вогнал пулю одинцу в бедро. Кабан грузно заковылял с перебитой ногой. Но собрался с силами, подпрыгнул, развернулся и понёсся на охотника.

Страшен раненый, разъярённый одинец! Не разбирая дороги, летит он как торпеда. И беда охотнику, если он зазевается хоть на один миг! К счастью, молодой охотник успел заметить опасность и вторым выстрелом добил могучего зверя.

Сбежались охотники. На их глазах умирал одинец; злобно скрежетали его острые, сильные клыки.

- Не будешь ты больше губить наши огороды и поля,- говорили охотники над умирающим кабаном.

- Молодец, Эфенди, выйдет из тебя толк, будешь ты хорошим охотником,- хвалили они юношу за удачу.

От берега Каспийского моря до подножия гор простирается равнина. Ширина её местами до пяти километров. Когда-то отсюда море отступило на восток. На этой песчаной солёной земле очень редко встретишь растительность.

И всё же это красивые места. С запада поднимаются горы. Они покрыты густыми лесами. В них много дичи. А с востока Каспий накатывает седые волны, они грохочут о прибрежные камни. Величественны большие белые корабли вдали, на просторе вод. И не так уж уныла сама прибрежная равнинная полоса. Тут между городами Каспийск и Махачкала разбросано несколько маленьких озёр.

Одно из них в конце марта облюбовал охотник. Все отмели заполонили кулики, и над озером стоял трезвон: все пищали, трещали, пересвистывались. Одни были с пичужку - бекасы, перевозчики, зуйки; другие - с ворону, третьи - с утку. У одних ноги в три-четыре сантиметра, а у других - в десять - двенадцать. Клюв у одного в сантиметр или полтора, у другого - длинный-предлинный, особенно у кроншнепов. Словом, тут были кулики почти всех пород. Все они отдыхали перед длинным перелётом на север.

Птицы прекратили гам и разлетелись. Это охотник подошёл к берегу, вошёл в озеро, установил на воде чучела уток и пустил плавать меж них подсадную утку.

На берегу озерка, недалеко от берега, была вырыта яма-засидка. Охотник понатыкал по краям ямы стебли сухой травы, потом засел в неё, спрятался и стал ждать.

Дул северо-западный ветер. Навстречу ему с юга на север летели на гнездовья дикие утки. Они сделали широкий круг над подсадной, близко от охотника, но он не поднял ружья: весной по стаям стрелять нельзя,- можно убить утку, а охота разрешена только на селезней.