Читаем Вспышка полностью

Будучи в состоянии двигаться, плазмот мог бы вернуться в естественную среду обитания — в горячие и густые плазменные потоки. Это его интуиция подсказала, что сжатый канал может обеспечить ему движение.

Однако сейчас плазмот вверил свою судьбу в руки несущегося с огромной скоростью газового потока. Поток шел откуда-то со спины, со стороны Солнца. Словно студент, изучивший плазменную физику, плазмот знал, что всякий организм, находящийся в подобном потоке, если ему удалось успешно осуществить сжатие, находясь в сжимаемом пространстве, сможет двигаться в обратном направлении, против течения. По принципу действия и ответной реакции плазмот сможет направиться к Солнцу, к местам привычного обитания.

В одно мгновение плазмот понял, что лучший выход для него — остаться в этом сжимаемом пространстве. Немедленно он привязал себя к месту наибольшего сжатия и принялся исследовать окружающую среду.

Посредством изучения, интуиции, исследования, анализа через некоторое время он уже мог почувствовать каждую грань магнитного поля, конденсировавшего ионный поток. Воспользовавшись постоянно излучаемым солнечным теплом как компасом, он изменил силовые линии поля, усилив их своей массой, направив их в другую сторону волевым усилием и придав тяге более полезное направление. Вскоре широкая полоса солнечной фотосферы ясно отражалась в сознании плазмота.

Он направлялся домой.

Вспышка

Захват

Кружение

Падение

НА БОРТУ "ГИПЕРИОНА, 22 МАРТА, 2:04 ЕДИНОГО ВРЕМЕНИ

Застрявший в отсеке управления кораблем и прибывавший в неведении относительно размеров возможных последствий прохождения сквозь облако, доктор Ганнибал Фриде наблюдал, как росли цифры на счетчиках, измерявших волны случайного генерируемого тока, испущенные насыщенными зарядом ионами, которые непрерывно бомбили его звездолет. Недолговечные магнитные поля частиц посылали яростные разряды, пробивавшиеся сквозь металлическую обшивку «Гипериона», врезаясь в протянутые под ней электрические цепи и вклиниваясь в дисководы микропроцессоров.

Следовавшие одна за другой вспышки и перезагрузки доконали системы верхнего уровня. Нетронутыми остались лишь системы, работавшие от механических источников, такие как система охлаждения воздуха, кислородные биофильтры или воздуховод охлажденной смеси между корпусом корабля и теплообменниками.

Фриде мог только надеяться, что двигатель корабля, сам являвшийся сильным магнитным полем, сумеет взять верх над бушующими вовне корабля электрическими силами и сумеет обеспечить стабильность конфигурации, построенной и выношенной в течение целых семи часов. Тогда останется надежда и на то, что корабль продолжит ускорение по намеченному курсу, не обращая внимания на яростные атаки частиц из облака.

Лишенный каких-либо сложных приборов в таком шторме, Фриде был вынужден визуально сравнивать местонахождение Солнца в данный момент с тем, где оно находилось в момент столкновения с ионным облаком. Если солнечный диск по-прежнему лежит в правой нижней части круга и не пересекает линию, делящую его наблюдательный сектор пополам, то «Гиперион» по-прежнему прямо на курсе, подумал Фриде.

Практически в данную минуту корабль был неуправляемым, но доктор был бессилен сделать что-либо, пока ионный шторм не стихнет, тогда часть функций управления можно будет восстановить.

— Хан, происходит что-то очень странное, — голос Анжелики едва пробивался сквозь помехи. — Все электричество, вся медицинская система… — голос потонул в разрыве статики.

Фриде взял микрофон:

— Джели, держись. Попытайся найти укромное местечко и не касайся ничего искрящегося. Это будет продолжаться еще около часа.

— Ты у себя наверху?

— Со мной все в порядке! Оставайся, пожалуйста там, где ты сейчас!

Солнечный диск по-прежнему висел в нижней части круга, и Фриде начал думать, что они в безопасности.

Затем, сначала почти незаметно для глаз, затем все быстрее и быстрее белый круг стал подниматься над горизонтом. Фриде инстинктивно повернулся к клавиатуре, пытаясь дать инструкцию компьютеру двигателя, однако клавиши при прикосновении вспыхнули.

Все отказало.

Солнечный шар передвинулся выше, поднявшись почти над головой ученого и выравниваясь с линией тяги.

Доктор Ганнибал Фриде наблюдал, как объект его многолетнего изучения повис над головой. Он знал, что понадобятся часы, а может быть, и дни на то, чтобы всевозрастающая жара преодолела сопротивление охлаждающего геля «Гипериона», пробилась сквозь запасы прочности, созданные металлоконструкциями из дюралюминия, стали и титана и смяло станцию, словно клочок бумаги. К несчастью, это произойдет.

Он так и не сумел доставить домой свою прекрасную жену и записи наблюдений. И сейчас просто не знал, как сказать Анжелике об этом.

Фриде взял в руки микрофон. Ни искр, ни статики уже не было, что означало, — пик ионного шторма прошел. Однако магнитные поля двигателя так и не выровнялись.

Доктор поднес микрофон к губам:

— Джели… Я хочу, чтобы ты знала, что я очень тебя люблю…

Раздробление

Расщепление

Сотрясение

Скрип