Сжимающийся вокруг плазмота канал вибрировал и содрогался по мере того, как мощная струя газа усиливала напор. Плазмот снова и снова усиливал магнитное поле, стараясь удержать его. Температура и давление выросли стремительно, наполняя плазмота жизнью и надеждой, поскольку этот странный поворот пространственно-временного континуума прокладывал себе путь сквозь волну сжатых ионов через солнечную корону.

Уже не в первый раз этот кусок пространства напоминал ему о воющем потоке внутри протуберанца, когда на самом краю первого шквала тайфуна началось его приключение.

Прошло, как показалось плазмоту, немного времени, рев в канале достиг своего пика и начал спадать по причинам, которые он не мог взять в толк. По мере затухания газовый поток стал наполняться странными предметами, значительно большими, чем протоны, более массивными, чем целые атомы. Эти сгустки материи проплывали темными пятнами сквозь плазменный поток, ярко видневшийся на фоне окружавшего плазмота сверкания энергии и жизни. Плазмот не знал, что это за неопознанные объекты, и поскольку они не причиняли ему ни забот, ни боли, не стал утруждать себя опознаванием.

Бомбардировка стихла, сжатие тоже прекратилось. Пространство, которое он скручивал своим магнитным полем, испарилось словно мираж в пустыне.

Плазмот рванулся вперед, сохраняя инерцию недавнего прохождения. На мгновение испугался, что может погибнуть в короне, но вдруг почувствовал естественное тепло и вожделенное давление. Сейчас он плыл вниз через внутренние слои хромосферы, и перед ним мерцал видимый фотосферный спектр. Он мог различить вздымающийся конвекционный слой, окруженный холодными низвергающимися потоками.

Плазмот повернул в сторону, к сверкающей грануле, и распустил мембраны, замедляя падение. Поэкспериментировав немного, он нашел собственный уровень, настроил голос на волну бушующего вокруг океана и начал призывать своих собратьев. Ему страсть как хотелось поговорить в ними и рассказать о своих незабываемых приключениях.

Невзирая на самые невероятные происшествия, он все-таки вернулся домой.

19

СВЕТОВОЕ ИЗЛУЧЕНИЕ

Бум!

Бум!

Бум!

Бум!

ЛУННАЯ КОЛОНИЯ "СПОКОЙНЫЕ БЕРЕГА", 22 МАРТА, 13:47 ЕДИНОГО ВРЕМЕНИ

Стук в дверь спального отсека Джины Точман напоминал работавшую на полную мощность электрическую ударную установку, с хорошими дозвуковыми эффектами, но слишком сильным звоном стекловолокон, сводимых вместе с хрупкой полимерной резиной.

— Все в порядке, — сонно сказала Джина, — я встаю.

Девушка опустила ноги на половичок и зашарила в поисках ночнушки. Не найдя, Джина взяла лежащую в углу простынь и завернулась в нее.

Стук продолжался.

— Эй, может быть, хватит? Я сейчас. — С этими словами Джина зашлепала босиком по валявшейся на полу одежде. Открыв замок, девушка распахнула дверь.

На пороге стоял ее начальник, Харри Раджи, и одетая в белое сестра из амбулатории. На ее значке было написано какое-то имя, что-то вроде «Толивера». Раджи стоял, прислонившись к противоположной стене, опустив голову и выдвинув вперед левое плечо, готовый пробить дверь насквозь.

— Стой так, Харри, — улыбнулась Джина, — иначе от столкновения с дверью тебе не поздоровится.

— Джина! Мы не могли разбудить тебя, и я был уверен…

— Вообще-то я просыпаюсь очень быстро, когда в мою дверь начинают молотить подобным образом. В чем дело? Ты что, не мог меня просто вызвать?

— Но мы так и сделали! — Раджи вошел в темную комнатку и склонился над телефоном. На экране виднелся мерцающий красно-белый огонек, который даже в сравнении с огнями в коридоре, был достаточно ярок, чтобы отбрасывать тень. По истечении первых пяти минут, как было известно Джине, к мерцанию добавляется энергичный звон, который она, несомненно, умудрилась проспать.

— Извини, Харри. Вчера, столько всего произошло.

— Сегодня тоже не обошлось без сюрпризов. Тебя ждут в амбулатории.

— Сначала на утреннюю вахту. Моя очередь, — с улыбкой ответила девушка.

— Тебя ждут немедленно, — лицо Харри, как и лицо сестры, было хмурым и серьезным.

— Но почему?

— Похоже, что…

Харри не успел договорить, как медсестра быстро взяла его за руку и предупреждающе покачала головой.

— Доктор должен рассказать ей все сам.

Теперь Джине удалось разглядеть, что на лацкане было написано: "Т.Олива".

— Хорошо, — подчинился указаниям сестры Раджи. — Джина, просто сходи с сестрой. Это очень важно.

— Я могу хотя бы одеться?

— Я подожду вас, — вмешалась сестра.

— Не надо, — ответила девушка, — я и сама знаю дорогу.

— Вы не понимаете, — вмешался в разговор неизвестный Джине мужчина, это приказание доктора.

К моменту, когда Джина, надев костюм и тапочки, вышла из комнаты, мужчина по-прежнему ждал ее в коридоре, привалившись к стене.

— Пошли, — бросила ему на ходу Джина.

— Вы не хотите даже намекнуть мне, что стряслось? — Спросила через некоторое время Джина, оглядываясь через плечо.

— Мет, мэм, я на службе.

— Ну ладно.

Они прошли одну залу, вторую, прошли по коридору, когда до ушей Джины донеслись взволнованные голоса, напоминавшие текущую меж деревьев бурную реку.