– Известно почему: на этой неделе Мерсер принял обет молчания. Полного молчания, – закурив, ответил ей Рэй. – Вообще-то Госдепартаменту следовало отправить на Кубу меня. Ты же самозванка. Неуч!

– Зато, по крайней мере, не клоунесса и не поборница клоунской веры! – парировала Джоан.

– Одна из дзенских поговорок, – негромко напомнил Рэй, – гласит: «Будда есть подтирка для задницы». А в другой сказано: «Будда нередко…»

– Помолчи, – резко оборвала его Джоан, – дай приглядеться к этому Мерсеру.

– Приглядеться? – с немалой насмешкой переспросил Рэй. – Господи, тебе от него только это и нужно? На Мерсера не смотрят, в том вся и суть.

Отшвырнув окурок в камин, он подошел к телевизору. Только теперь Джоан заметила перед телеэкраном небольшой металлический ящичек с парой ручек, подсоединенный к аппарату отрезком двужильного провода. Взявшись за ручки, Рэй тут же скривился от боли.

– Что с тобой? – встревожилась Джоан.

– Н… ничего страшного, – сквозь стиснутые зубы промычал Рэй, не отпуская ручек.

Уилбер Мерсер на экране медленно шел вдоль безлюдного голого каменистого склона холма. Худощавый, осунувшийся, средних лет, смотрел он не под ноги – в небо, и на узком, заостренном лице его не отражалось ничего, кроме безмятежного, бездумного покоя.

С шипением выдохнув, Рэй отпустил ручки.

– На этот раз только сорок пять секунд сумел продержаться, – сказал он, обернувшись к Джоан. – Эта штуковина, дорогая, – «ящик сочувствия». Не могу объяснить, откуда он у меня… честно сказать, сам толком не знаю. Привезли из распространяющей их компании, «Уилсер Инкорпорейтед». Берешься за эти вот ручки, и уже не смотришь на Уилбера Мерсера, а действительно вместе с ним возносишься к славе. Чувствуешь то же самое, что чувствует он, понимаешь?

– По-моему, ощущения не из приятных, – заметила Джоан.

– Верно, – негромко подтвердил Рэй Меритан, – ведь ему предстоит умереть. Идет он прямиком к месту гибели.

Джоан в ужасе отодвинулась от ящичка как можно дальше.

– Ты же сама говорила: именно это нам и нужно, – напомнил Рэй. – Не забывай: я ведь довольно сильный телепат и читаю твои мысли без особых усилий. «Подлинные страдания – вот чего нам всем не хватает»… именно так ты думала всего пару минут назад. Пожалуйста, дорогая, вот тебе шанс. Пользуйся.

– Но это же… какое-то жуткое извращение!

– Твои собственные мысли?

– Да, – отрезала Джоан.

– Последователей Уилбера Мерсера уже двадцать миллионов, – сообщил ей Рэй. – Двадцать миллионов человек со всего света делят страдания с ним, идущим в Пуэбло, штат Колорадо. По крайней мере, так объявлено им… лично у меня на сей счет есть кое-какие сомнения. Но, как бы там ни было, мерсеризм сейчас то же самое, чем когда-то был дзен-буддизм: ты едешь на Кубу проповедовать богатым китайским банкирам устаревшую, отжившую свои дни форму самоуничижения.

Джоан, не ответив ни слова, отвернулась от него и устремила взгляд на бредущего вперед Мерсера.

– Брось. Хмурься не хмурься, ты же знаешь: все так и есть, – негромко сказал Рэй. – Я улавливаю твои чувства. Может, ты и сама о них не подозреваешь, но факты – штука упрямая.

В Мерсера на экране бросили камнем. Увесистый булыжник ударил идущего в плечо.

«И все, вцепившиеся в ящики сочувствия, почувствовали удар вместе с Мерсером», – сообразила Джоан.

– Именно так, – кивнув, подтвердил Рэй.

Джоан невольно вздрогнула.

– А что же случится, когда… когда его в самом деле убьют?

– Тогда и посмотрим, – негромко ответил Рэй. – Пока неизвестно.

II

– Нет, Богарт, думаю, вы ошибаетесь, – сказал Крофтсу госсекретарь, Дуглас Херрик. – Если девчонка и любовница Меритана, то вовсе не обязательно что-либо знает.

– Подождите, вот мистер Ли разберется и точно нам все сообщит, – раздраженно ответил тот. – Встретит он ее сразу же по прилете в Гавану.

– А прочесть мысли самого Меритана мистеру Ли не под силу?

– Один телепат, читающий мысли другого?

Богарт Крофтс невольно заулыбался. В голове его тут же возникла абсурдная картина: мистер Ли читает мысли Меритана; Меритан, тоже будучи телепатом, читает мысли мистера Ли и узнает об этом; мистер Ли, читающий мысли Меритана, обнаруживает, что раскрыт… и так далее, и так далее. Бесконечные возвращения к отправной точке, завершающиеся слиянием разумов, внутри коего Меритан, оберегая собственные мысли, старательно не думает о Уилбере Мерсере!

– Сходство фамилий… вот что наталкивает на определенные выводы, – пробормотал Херрик. – Меритан, Мерсер… три начальные буквы, понимаете?

– Нет, – возразил Крофтс, – Рэй Меритан – вовсе не Уилбер Мерсер, и я сейчас объясню, откуда нам это известно. По нашей просьбе в ЦРУ записали передачу Мерсера на ампексовскую видеоленту[11] и проанализировали увеличенное изображение. Мерсер, как всегда, был снят на фоне унылой пустыни – кактусы, скалы, пески… сами, думаю, помните.

– Да-да, – закивал Херрик. – «Дикая глушь», как говорится в народе.