Читаем Всё не так полностью

…Леонид Сергеевич Барсин был человеком с богатой биографией. В 1918 году, будучи еще совсем мальчишкой, юнкер Барсин участвовал в Ледяном Походе генерала Корнилова. Там же, в Добровольческой Армии, он провоевал до самой эвакуации из Крыма, оказавшись в итоге со своими товарищами в Турции. Оттуда Леонид, находясь уже в чине поручика, сумел, сменив несколько пароходов, добраться за полгода до Владивостока, где в 21-м возникло последнее белое правительство на территории России. Год спустя Владивосток пал, и капитан Барсин оказался в Шанхае. В этом китайском городе Шанхайский Барс провел двадцать лет, работая то таксистом, то швейцаром, то буфетчиком — и ни на один день не переставая мечтать о возвращении на Родину.

И вот эта мечта осуществилась — обретя независимость, Дальневосточная Республика тут же пригласила к себе белоэмигрантов со всего света. Естественно, Барс вернулся одним из первых — и снова стал офицером русской армии. Потом, в 47-м, он познакомился с Зинаидой, которая к тому времени уже закончила хабаровский пединститут и не первый год работала в школе. Они поженились, а через год переехали в Биробиджан, куда майора Барсина перевели по службе. Там у них родилась дочь Оля, впоследствии вышедшая замуж за американского лейтенанта Томпкинса и уехавшая с ним за океан. И снова жизнь Зинаиды Мироновны била ключом… если не вспоминать о той жизни, навсегда ушедшей в прошлое…

…Действительно, Барсик смотрел телевизор — по «НТВ-Спорт» передавали матч Кубка ДВХЛ между хабаровским «Амуром» и магаданской «Колымой».

— Ну что, Зинушка? — сказал он входящей в квартиру жене, не отрываясь от экрана. — Что там сказал твой кореец?

…С японским журналистом Кимомото, о котором говорил муж Зинаиды Мироновны, она познакомилась четыре месяца назад. Газета, в которой он работал, задумала большое аналитическое исследование по вопросу школьного образования в различных тихоокеанских странах. Поскольку Кимомото хорошо знал русский язык, в ДВР послали именно его. Будучи истинным профессионалом своего дела, японец побывал не только в Чите, Хабаровске и Владивостоке, но также и в менее значимых городах, в том числе и в Биробиджане. А тут как раз питомцы Зинаиды Мироновны отличились на международной химической олимпиаде…

И вот в процессе интервью Кимомото упомянул своего московского знакомого и коллегу — журналиста по имени Тарас Захарченко.

— Тарас Захарченко? — Зинаида Мироновна чуть было не лишилась чувств. — Вы уверены?

Оказалось, что оный Тарас к тому же родом из Чернигова. И выглядит на пятьдесят. И замялся, когда Кимомото спросил его о родителях — после чего вежливый японец перевел разговор на другое.

Такого шанса упускать было нельзя. Узнав, что через два месяца Кимомото летит в Москву, Зинаида Мироновна попросила его о небольшой, но жизненно важной услуге. Разумеется, японец согласился — и назавтра увез с собой длинное письмо, адресованное не только Тарасу, но и всем его советским родственникам.

И вот позавчера Кимомото вернулся — правда, не в Биробиджан, а в Хабаровск, куда прилетел из Москвы через Японию. Поскольку разговор предстоял не телефонный, Зинаида Мироновна поехала на встречу с японцем лично. И вот сейчас вернулась…

— Говорит, что все хорошо, — ответила она на вопрос Барсика. — Все живы-здоровы: и Тарас, и Клава, и… Остап.

Произнести в данной ситуации слово «муж», обращаясь к мужу, Зинаида Мироновна не могла. Хотя если подходить к делу формально, то мужем ее был именно Остап, а Барсик скорее любовником.

— Значит, письмо он передал? — кивнул головой Барсик, пристально следя за полетом шайбы в зону «Амура».

— Передал, передал. Они долго с Тарасом беседовали, часов пять-шесть. Все живы-здоровы, Остап давно снова женился…

— Это он молодец, — заметил Барсик, пытаясь скрыть вздох облегчения.

— А у Тараса своя семья в Москве, и у Клавы тоже, но в Минске. Внуков у меня, выходит, четверо… то есть пятеро, если считать олечкиного Яшу. Тарас сказал, что всем даст письмо почитать.

— Поосторожнее надо бы, — сказал Барсик, обращаясь то ли к жене, то ли к защитникам «Амура».

— Да это уж конечно, он ведь небось у меня не дурак, — усмехнулась Зинаида Мироновна. — Одно плохо, Барсик. Ну, есть у меня там дети-внуки. А увидеться?

— М-да, — задумчиво протянул ее муж. — Это сложнее. Сюда их Советы не выпустят…

— Советы никуда людей просто так не выпустят, — вздохнула Зинаида Мироновна.

— Вот если б они были евреями… — по-прежнему не отрываясь от хоккея, сделал Барсик гипотетическое замечание.

…Да, это бы помогло. Когда в 70-х годах Советский Союз начал понемногу отпускать своих евреев на историческую родину, многие из них, оказавшись в Израиле, поняли, что попали не туда. Свобода, демократия, капитализм — это все хорошо, но учить древний и ни на что не похожий язык с варварскими буквами? испытывать вечную неприязнь со стороны сабр и марокканцев? служить в армии и периодически перестреливаться с арабами? Поневоле воскликнешь: «Да нас надули!»