Читаем Все зеркало полностью

Катя зябко поёжилась и вдруг поняла, что она совершенно голая. За окном, где располагалась хозяйская спальня с фортепиано, кто-то сильно ударил по клавишам. Странный Мальчик поморщился и ткнул пальцем в корни высохшего черешневого дерева.

– Там Ирина. Спиральная ловчая номер один. Глядеть будете?

– Нет, – испуганно сказала Катя. – То есть да.

На ветке черешни сидел воробей и пристально смотрел на Катю. Она вытащила пробку из бутылки и сделала большой глоток, вино было солоноватым, как кровь. В секретике под деревом лежала маленькая куколка. Странный Мальчик выколол ей глаза и сделал дырки на месте сосков и пупка.

– Зачем ты её так? – спросила Катя.

– Они нужны мне, чтобы не провалиться в колодец насовсем, понимаете? – сказал Странный Мальчик. – Одиннадцать радиальных и две спиральных ловчих. В прошлый раз у меня была ещё сигнальная, но с ней столько мороки…

В оконное стекло постучали. Катя подняла глаза и увидела в хозяйском доме смутно знакомый силуэт. Кто-то невысокий стоял в тёмной гостиной и смотрел на Катю, прижав к стеклу руку, на которой не хватало безымянного пальца. От него веяло тайной. Тайной тающего таиландского снега…

– Тая! – вскрикнула Катя.

– Ага! Ловчая спиральная номер два, – обрадовался Странный Мальчик. – Идём, идём.

Они обогнули дерево и вышли к огромной луже, затянутой льдом. Белые воздушные каверны, ложе, устланное дубовыми листьями, покрытыми нежным илом. Вокруг лужи разросся можжевельник, так что с высоты Катиного роста всё это выглядело как лесное озеро, окружённое соснами. На дне лужи, под перевёрнутой стеклянной баночкой лежал на боку кузнечик. Катя всхлипнула, так ей было его жалко.

– Она сказала, что хотела иметь братика, – сказал Странный Мальчик. – Вы можете сделать меня её братиком?

В хозяйской комнате кто-то зло и сильно ударил по клавишам.

– Это невозможно, – сказала Катя.

– А я хочу! – топнул ногой Странный Мальчик.

– У тебя есть родители, – сказала Катя.

Она вдруг вспомнила, что никогда не видела его родителей. Они приехали в этот приморский город ночью. Выйдя из самолёта, они миновали залитый водой железнодорожный вокзал, где сквозь проломленную ржавую крышу сыпалась с неба соль. Кто-то встретил их там, повёл кривыми улочками, заставленными старыми одёжными шкафами, панцирными койками с зассанными матрасами. Дом Странного Мальчика стоял на холме, под корявым деревом. Тая прижалась к маме и зашептала горячо: «Мамочка, давай не будем туда заходить! Это всё одно надувательство, тут и моря-то никакого нет…»

– Я их съел, – сказал Странный Мальчик. – Я и тебя съем. Вот ты посмотрела мои секретики, а где мой ключик?

Катя вспомнила, что никаких волшебных ключиков у неё никогда не было, что попала в этот дом у моря она каким-то странным способом, но расплачиваться надо прямо сейчас, иначе будет хуже. За её спиной расчирикался воробей, это казалось очень важным. Она оглянулась, но ничего не увидела, густо валила с неба соль, только белое, только опрокидывающееся.

Странный Мальчик стоял совсем рядом с ней, смотрел доверчиво снизу вверх. Катя потрепала его по голове, а он положил свою руку ей на внутреннюю поверхность бедра.

– Зачем ты? – спросила Катя.

– Надо, – ответил он.

Его рука поднялась выше и отодвинула трусики. Он проник в неё указательным пальцем. Катя содрогнулась от стыда и наслаждения одновременно.

– Перестань, – сказала она.

– Ага, – ответил он и легонько укусил её за мочку уха.

– Кто-нибудь зайдёт, – сказала она.

– Не, – ответил он, запуская левую руку ей под блузку.

– Я напилась, – сказала она, положив руку ему на ширинку.

– Норм, я тоже, – ответил он. – Стой, не шевелись.

Приоткрылась дверь, на кухне слушали Вертинского, Мишка нашёл на антресолях целый ящик пластинок. Там свистел чайник, клубился сигаретный дым, а по полу катались пустые бутылки от портвейна. Он лягнул дверь, отсекая всё внешнее, она лизнула его ухо, почувствовав языком металлические серьги.

– Укуси меня, – прошептал он, ловко, о, как же ловко, орудуя пальцем. Катя куснула его за ухо. – Сильнее, – попросил он.

Его палец пульсировал внутри неё, становясь, кажется, всё больше и больше. Катя укусила его за щёку, он укусил её за сосок, чёрт возьми, ей это понравилось. Она укусила его за ухо, сильно, почувствовала вкус крови на губах.

– Хорошо, – прошептал он, стягивая с неё лифчик.

Из коридора раздалось противное чириканье дверного звонка. Мимо ванной комнаты, где они прятались, протопали шаги, зазвенели бутылки. Катя открыла глаза и глянула в зеркало, висящее рядом с газовой колонкой. Он был выше её и для удобства немного присел. Это выглядело смешно, Катя хихикнула. Он замер, выпрямился и посмотрел на неё.

– Что смешного?

– Ну… Просто.

– Я же не клоун, нет?

– Конечно. Отпусти меня, пожалуйста.

Он ухмыльнулся и ввёл палец поглубже, так, что стало больно.

– Ты делаешь мне больно, – прошептала она, едва сдерживаясь, чтобы не заорать, не опозориться перед друзьями и не опозорить его – странного, но интересного мальчика.