Она не неправа. Вам следует к ней прислушаться.

Только она не учла одной вещи: иногда парень не может стать мужчиной, пока не встретит свою, ту самую женщину.

— Ты не можешь так судить, ты едва меня знаешь.

— О, я знаю тебя. Поверь мне. Меня зачал такой же парень, как ты.

Черт. Проблемы с отцом. Это самое хреновое.

— Кейт и я присматриваем друг за другом, — продолжает она. — Так было всегда. И я не позволю, чтобы она стала очередной засечкой на столбике твоей кровати — рассаднике венерических болезней.

Вас когда-нибудь били головой об стену?

Нет?

Смотрите внимательней! Вот на что это похоже.

— Она не такая. Вот, что я пытаюсь сказать тебе! На каком хреновом языке с тобой еще разговаривать?

— Я не знаю. Ты на каком еще говоришь, кроме как на языке засранцев?

Сжимаю себе переносицу. По-моему у меня начинается аневризма.

— Ладно, давай так, ты мне не доверяешь? Прекрасно. Поговори с Мэтью. Ему же ты доверяешь? Он бы не хотел, чтобы я зависал с лучшей подругой его девушки, если бы это было не всерьез.

Она машет рукой в воздухе.

— Это ничего не значит. Пенисы всегда заодно.

Иисус, Мария и Иосиф.

Тру свое лицо руками. Затем делаю глубокий успокаивающий вдох. Пришло время сказать правду. Выложить карты на стол. В надежде, что свершится чудо.

Собираясь с мыслями подхожу к окну, и, смотря в него, говорю ей:

— Знаешь, что я видел вчера, когда шел на работу? Видел, как беременная женщина ловит такси…

Я всегда думал, что беременная женщина имеет какой-то нелепый вид, что ли. Обескураженный. Видели бы вы Александру. Когда она была беременной Макензи, она выглядела так, будто съела на завтрак Шалтай-Болтая. А учитывая то, как она жрала в то время, то она запросто могла бы проглотить и его.

— …и все, о чем я мог думать, это как чудесна была бы Кейт в таком положении. И о том, как мне хочется ухаживать за ней. Например… если она заболеет, я хочу быть тем парнем, который будет поить ее чаем и приносить носовые платки. Я хочу знать, откуда у нее появился тот маленький шрам на подбородке, хочу знать, боится ли она пауков… и что ей снится ночью. Все. Это какое-то сумасшествие, не думай, что я этого не знаю. Со мной никогда такого не было. И я не хочу, чтобы случалось еще, с кем-то другим. Кроме Кейт.

Отворачиваюсь от окна и смотрю ей прямо в глаза. Если вы когда-нибудь в лесу наткнетесь на взбешенную медведицу, всегда лучше смотреть ей прямо в глаза. Бежать? Она скормит вас детенышам. По кусочкам. Но если вы твердо будете стоять на земле, то можете остаться в живых.

— Хочешь услышать от меня, что Кейт победила? Так и есть. Она поставила меня на колени, подмяла меня под свой каблук, а я и не хочу оттуда выбираться.

После этого мы оба молчим. Долорес просто пялится на меня. Какое-то время. Пытается отыскать на моем лице… что-то. Не уверен точно, что именно, но я точно знаю, когда она это находит. Потому что что-то промелькнуло в ее глазах. Они стали мягче. Всего чуть-чуть. Ее плечи расслабляются. А потом она кивает.

— Ну ладно.

В некоторых сражениях нет победителей. Иногда самый лучший хороший генерал надеется на прекращение огня.

— Кейт сама делает свой выбор, — говорит она. — И если этот выбор вдруг начнет вонять, я помогу ей прибраться. Для этого и существуют лучшие друзья, помогают закопать труп.

Она поднимается. Делает несколько шагов к двери. Потом останавливается, разворачивается, грозя мне пальцем.

— Просто запомни одну вещь, приятель. Мне плевать сколько времени может пройти — десять дней или десять лет. Я буду следить за тобой. А если я обнаружу, что ты ее используешь? Я заставлю тебя об этом пожалеть. А я работаю в лаборатории Дрю. С химикатами. Без запаха, без вкуса, которые могут навсегда сморщить твои яйца до такого размерчика, что ты начнешь называть себя Дрюсилья. Я ясно выражаюсь?

Мэтью совсем умом тронулся. Долорес Уоррен опасна. Точно потенциальная психосучка. Им с Александрой стоит тусоваться вместе.

И как-то она слишком много смысла вкладывает в свой маленький план, чтобы мне это могло понравиться.

— Кристально.

Она снова кивает головой:

— Рада, что мы друг друга понимаем.

И с этими словами ее сдувает из моего кабинета. А я валюсь в свое кресло и пристально смотрю в потолок.

Господи.

Эти отношения выматывают меня до ужаса. Такое чувство, что я участвовал в беге с препятствиями.

Но знаете что? Я абсолютно уверен, что вижу впереди финиш.

Глава 24

Когда Долорес уходит, беру свой портфель и направляюсь к двери. Собираюсь на встречу с пилотом, что пишет в воздухе. Я все еще не придумал, как вытащить Кейт на крышу. Кстати, о Кейт…

Не хотите по ходу дела заглянуть в ее офис? Посмотреть, как она ладит с уважаемой Сестрой?

Ее дверь открыта. Упираюсь руками в дверной проем и чуть наклоняюсь. Видите ее из-за шариков? Сидит за своим столом, руки сложены на столе, улыбка прилипла к ее лицу, а сама она покорно кивает головой на то, что говорит ей Сестра Беатрис.

— Дамы. Как вы тут?

Кейт поворачивается ко мне. Голос ее натянут.