— Дело в том, что она потрясающий для Макензи пример, как много может достигнуть женщина.

Несмотря на ее отвратительный вкус в мужчинах.

— Я бы… да я думаю, мы бы все по-настоящему гордились, если бы она стала хоть на половину такой же профессионалкой, как Кейт.

Кажется, Александра удивлена моему заявлению. Затем она тепло улыбается:

— На следующей неделе Макензи и я прокатимся в город. Пообедаем вместе с тобой и встретимся со знаменитой Кейт Брукс.

Несколько минут мы едим в тишине, а потом Александра говорит:

— Это напомнило мне. Мэтью, не мог бы ты сопроводить меня на благотворительный ужин во вторую субботу декабря? Стивена не будет в городе.

Она смотрит на меня:

— Я бы попросила своего дорогого братца пойти со мной, но все мы знаем, что он проводит свои субботние вечера, в обществе городских шлю… — она косится на свою дочь, — дам легкого поведения.

До того, как Мэтью успевает ответить, Макензи вставляет свои пять копеек:

— Не думаю, что дядя Мэтью сможет пойти, мама. Он будет ублазать цыпочек. Сто такое ублазать, папа?

Как только слова вылетают из ее ангельского ротика, тут же следует ужасная цепь реакций:

Мэтью давится черной оливкой у него во рту, которая вылетает и попадает прямо Стивену в глаз.

Стивен сгибается пополам, держится за глаз и кричит:

— Я ранен. Я ранен.

И продолжает сокрушаться о том, что соль из сока оливки разъедает ему роговицу.

Мой отец начинает кашлять. Джордж вскакивает со стула и начинает стучать ему по спине при этом спрашивает ни кого-то конкретно, а вообще, стоит ли ему совершить прием Хеймлиха.

Эстель опрокидывает свой бокал с красным вином, которое тут же пропитывает шелковую скатерть моей матери. Она ничего не делает, чтобы убрать бардак, а только кричит:

— Боже мой! Боже мой!

Моя мать носится вокруг стола как курица с отрубленной бошкой в поисках салфеток, чтобы убрать пятно, при этом убеждая Эстель, что все в порядке.

А Фрэнк… ну… Фрэнк просто продолжает есть.

И во всем этом хаосе, убийственный взгляд Александры не покидает меня и Мэтью. Через тридцать секунд смущенного поеживания под этим взглядом, Мэтью выпаливает:

— Это не я, Александра. Клянусь, это не я.

Вот дерьмо.

Спасибо, Мэтью. Подставляй мою задницу. Напомните мне никогда не брать его с собой на войну в качестве своего ведомого.

Но как только раскаленный взгляд Сучки обращает свою силу на меня одного, я его прощаю. Такое чувство, что в любой момент от меня может остаться дымящаяся кучка пепла. Прижимаю голову и улыбаюсь ей как можно добрее, по-братски.

Взгляните? Работает?

Я хренов труп.

Знаете, есть одна вещь касательно Правосудия Сучки, о которой вам следует знать. Это вседозволенность и беспощадность. Ты никогда не знаешь, когда это тебя настигнет. Единственное в чем ты можешь быть уверен, в том, что это произойдет. А когда это случится, это будет болезненно. Очень, очень болезненно.

Глава 12

Утром в понедельник сижу в конференц-зале в ожидании, когда начнется рабочее собрание. Все здесь. Все, за исключением Кейт. Отец смотрит на свои часы. Он уже с утра пораньше успел поиграть в гольф, и я знаю, что ему не терпится вернуться к игре. Чешу у себя за ухом.

Где она, черт возьми?

Наконец-то, влетает Кейт, все еще в пальто, и с кучей папок, которые валятся у нее из рук. Она выглядит… ужасно. Я имею в виду, она красивая, она всегда красивая. Но поверьте тому, кто видел ее вблизи — у Кейт плохой день. Видите, какие синяки у нее под глазами? Волосы заколоты в беспорядочный пучок, который выглядел бы до чертиков сексуальным, если бы не ее… болезненный вид.

Она нервно улыбается моему отцу:

— Простите, мистер Эванс. У меня было то еще утро.

— Ничего, Кейт. Мы только начали.

Пока мой отец толкает свою речь, я не отрываю глаз от Кейт. Но она ни разу на меня не взглянула.

— Кейт, у тебя с собой те проекты для Фарматаб?

Это та сделка, о которой мой отец говорил тому говножую на корпоративной вечеринке. Та самая, что Кейт заключила на прошлой неделе. Она поднимает глаза и взгляд у нее как у загнанного оленя.

У нее их нет.

— Ааа… они… ммм…

Я наклоняюсь вперед и заявляю:

— Они у меня. Кейт передала мне их на прошлой неделе, чтобы я их просмотрел. Но я забыл их дома на столе. Отец, я принесу их так скоро, как смогу.

Отец кивает, а Кейт облегченно прикрывает глаза.

Когда собрание закончилось, все потихоньку выходят, и я иду рядом с Кейт:

— Хей.

Она смотрит вниз на свои папки и держит в руках пальто.

— Спасибо, что выручил меня, Дрю. Очень благородно с твоей стороны.

Я знаю, что уже это говорил. Что завязал с ней. Я не это имел в виду. Тогда я молол чепуху, забивая на свой стояк. Вы же это знаете. Думаете, Кейт знает? Думаете, ее это волнует?

— Хоть раз в жизни я должен сделать что-то благородное. Ну, чтобы поддержать тебя.

Улыбаюсь ей немного, но она не улыбается мне в ответ.

И она все еще не поднимает на меня глаз, черт бы ее побрал. Что с ней случилось? Сердце начинает стучать в груди сильнее, когда прокручиваю в голове различные варианты. Может, она больна? Или что-то случилось с ее мамой? Может, ее ограбили в гребаном метро?