Читаем Все реки текут - 2 полностью

— Да-а, надо бы пройти тест Роршаха, боюсь, что уже развилась клиническая стадия метаболического психоза. Да-а… боюсь, что и в этом случае медицина бессильна. Только камера для умалишенных — единственное лекарство для бедного Горди…

Гордон вздыхал и, ничего не говоря, отворачивался.

До конца понять сумасбродную попытку Гордона покончить с собой Дели так и не могла, как она ни пытала его вопросами, он оставался замкнут и отвечал односложно: «Просто я так дальше не могу… Не могу, и все!»

Дели взяла с Гордона честное слово, что он более не повторит ничего подобного; Бренни и Алекс клятвенно пообещали ей, что будут смотреть за Гордоном в оба глаза, и Дели вечерним поездом отправилась к океанскому побережью, в Мельбурн.

Она позвонила с вокзала, но телефонистка никак не хотела соединить ее с домом Берта, говоря, что ввели какую-то цифровую систему и нужно знать какой-то номер. Так ничего и не добившись, Дели помчалась в Национальную галерею.

Но там, в отделе искусствоведения, она застала лишь сгорбленную старушку. Дели обратилась к ней с вопросом:

— Простите, вы не подскажете, на какой улице находится дом или мастерская Берта Крайтона?

— Кажется, я ничем не могу вам помочь. Видите ли, я совсем недавно приехала из Греции, я была в Афинах, на развалинах Акрополя! О, это просто сказка, что я там увидела!

— Наверное, вы правы, но все-таки Берт Крайтон такой известный скульптор…

— Ну не известнее Поликлета! — возмутилась она. — Хотя попробую вам все же помочь. Здесь где-то должен быть буклет трехгодичной давности выставки Крайтон, и там фотография его дома с горельефами на фасаде его работы; кажется, там указана и улица. — И старушка стала рыться в шкафах, среди толстых и тоненьких книжечек и книг по искусству и искусствоведению. Затем вытащила небольшой буклет с фотографиями на желтоватой бумаге и, полистав, ткнула пальцем: — Вот эти горельефы, они мне не нравятся, совершенно не австралийская тематика, какое-то, простите, жалкое подражание Челлини с его сатирами и нимфами.

Дели увидела небольшую фотографию, где на фасаде дома плясали толстые бородатые люди с венками из трав на голове, а между ними словно плавали русалки с крыльями, их волосы развевались и окаймляли полукруглые окна мансарды этого небольшого двухэтажного особняка.

В этих окнах где-то он, в эти окна совсем скоро будет смотреть и она. Она прочла адрес этого дома внизу под фотографией: улица Моэрсена, 13.

— А вы не будете так любезны подарить мне буклет? — спросила Дели, уже готовая засунуть его в маленькую светло-коричневую сумочку крокодиловой кожи, что купила в Марри-Бридж перед отъездом.

— Ну, если вам так необходимо, то пожалуйста, здесь он не один.

И Дели, едва попрощавшись, быстро выбежала на улицу.

Поймав такси, она отправилась на указанную улицу, и, когда машина затормозила перед домом номер тринадцать, Дели долго сидела, глядя на прыгающие цифры на счетчике такси, и никак не могла решиться выйти.

— Может быть, мы не туда приехали или какие-то проблемы? — спросил шофер, покосившись на нее.

— Да, какие-то проблемы, — вздохнула Дели.

— А я могу помочь?

— Боюсь, что нет.

— Может быть, мне узнать, есть ли кто-нибудь дома? — спросил услужливый шофер.

— О нет-нет, я сама узнаю, вот сейчас счетчик досчитает до десяти, и я выйду, вы не против? — Дели улыбнулась, но почувствовала, что улыбка получилась какая-то жалкая и испуганная.

— Пусть счетчик хоть до ста считает, мне-то что, только он навряд ли сможет решить ваши проблемы, — вздохнул шофер, — у меня тоже есть любовница, жена, естественно, не знает…

— Как вы догадались? — Дели испуганно вскинула на него глаза.

— О, я столько вашего брата перевозил, что… простите, вашу сестру… Простите, но влюбленных я за версту вижу.

— Неужели у меня на лице написано? — попыталась улыбнуться Дели, но вновь почувствовала, что уголки ее губ дрожат.

— Написано не написано, не знаю, только я уж сколько раз вот так же останавливался возле этого дома. Простите, я слишком болтлив, это меня и погубит…

— Нет-нет, пожалуйста, хорошие чаевые, вот двадцать фунтов. — Дели протянула дрожащей рукой деньги. Тот нехотя взял их и бросил на сиденье.

— А что — пожалуйста. И старые были, и молоденькие, и этот господин сам часто такси заказывал, чтобы отвезти девушку. У него своей машины почему-то нет, а я как раз неподалеку отсюда квартирую. Он, пожалуй, постоянный мой клиент.

— Да, наверное, вы не лжете, но зачем вы мне все это говорите! — вскричала Дели, устремив на шофера пылающий гневом взор.

— Как — зачем? А двадцать фунтов? — Его полное лицо расплылось в улыбке, и хитрых, прищуренных глаз почти не стало видно под отекшими веками. — Я кое-что чую, тут вот тоже одна такая, немолодая, все расспрашивала, так она мне полсотни давала…

— Спасибо, вы можете ехать, — резко сказала Дели, бросив на него еще один гневный взгляд и выскочив из машины.

Такси отъехало, а она еще несколько минут стояла на булыжной мостовой напротив фасада с русалками.

Солнце садилось, и красный отблеск заката горел в стеклах домов, словно где-то внутри этого особняка происходил безумный пожар.