Читаем Все оттенки грусти полностью

Я предложила пройтись до ближайшей торговой тележки, которую заметила, – с нее продавали кристаллы и магниты. Я просто не могла стоять тут и смотреть на продолжение Джейса Боланда, близкого ему человека, который в эту самую минуту, вероятно, писал ему сообщение.

Но погодите… Это означало, что Джейс меня упоминал. Я значила для него достаточно, чтобы рассказать обо мне лучшему другу. Стал бы он это делать, если бы не значила? Значила.

Я что-то значила для Джейса Боланда.

Но все равно этого было недостаточно.

Я заметила прилавок с глинтвейном, где в меню значились праздничные коктейли. Напитки были на десять долларов дороже, чем следовало бы, но мне было плевать. Мне требовалось выпить что-нибудь покрепче, что-то, что уменьшило бы мой дискомфорт и помогло бы мне снова стать цельной.

– Кто-то хочет «Эспрессо мартини»? Народ?

Я посмотрела на Картера, затем на Фон и быстро перевела взгляд на Брайса. Он был пониже Джейса, черноволосым. Яркие голубые глаза немного напоминали глаза Джейса, но они были другими.

Джейс. Джейс. Джейс. Боже, когда же он, наконец, уберется из моей головы? Когда прекратятся эти напоминания о его существовании?

– Пять «Эспрессо мартини», пожалуйста.

Я приложила карту к терминалу, надеясь, молясь, чтобы напитки подали в течение десяти секунд.

Это было невозможно, но невозможно было и видеть, как моя лучшая подруга встречается с лучшим другом Джейса.

Какая засада.

– Какая засада, – прошептала я. Никто меня не услышал. Каждый думал про свое собственное дерьмо. Для разнообразия это показалось благословением. Для разнообразия я хотела быть невидимой.

– Пять? – уточнил Картер, когда до него дошло, что один коктейль лишний. – Кто будет пить пятый?

Мне потребовалось только один раз на него взглянуть, чтобы он понял. Благодаря этому молчаливому обмену взглядами мой лучший друг мужского пола понял, насколько опасным становилось положение дел.

Если дойдет до Фон и Брайса, то это будет означать только одно…

Джейс Боланд будет рядом.

От этого не убежишь, от него будет не убежать.

Джейс Боланд остается.

И пяти «Эспрессо мартини» никогда не будет достаточно, чтобы залить войну, которая закипала между моей головой и моим сердцем.

Четвертый курс,

десятая неделя – настоящее время

Блю подошла к двери аудитории вместе с каким-то парнем.

Блю попрощалась с этим парнем.

Блю улыбнулась этому парню.

Кто, черт побери, этот парень?

Она зашла в аудиторию и осмотрелась, стараясь скрыть тот факт, что ищет меня. «Я не идиот, Блю, – хотелось сказать мне. – Я здесь».

На ней был серый шарф и черное пальто, с которыми контрастировали бежевые сапоги, доходящие до колена. Сегодня она явно старалась продемонстрировать пренебрежение. Я мысленно приказал ей сесть рядом со мной. Нужно было поговорить.

После того как Брайс сообщил мне, что девушка, с которой он болтал, на самом деле является лучшей подругой Блю по имени Фон, все сложилось. Все стало понятно, просто раньше у меня в голове не откладывалось то, что она говорила. Блю упоминала имя Фон, но я не слушал. Мое внимание всегда было приковано к Блю.

– О чем вы говорили? – спросил я. – Меня упоминали?

Брайс сказал, что они очень мило побеседовали, вообще правильнее было бы использовать слово «задушевно». После того как он упомянул, что мы друзья, он почувствовал, что Блю не желает обсуждать ничего связанного с нами – или с тем, что бы это «мы» ни подразумевало.

Поэтому он оставил эту тему. Классическое поведение для Брайса. Я стал бы давить. Я захотел бы знать, что думает Блю. Но опять же, Брайс не чувствовал того, что чувствую я. Никто не чувствует то, что чувствую я.

Я увидел, как Блю уселась в первом ряду, положив вещи на стул рядом с собой. Нет, так не пойдет.

– Блю! – позвал я. Пошла к черту моя гордость. – Иди сюда.

Я сказал это достаточно громко, чтобы несколько человек повернули головы, но достаточно дружелюбно, чтобы они не обратили внимания на положение дел.

Блю посмотрела на меня большими карими глазами. Она колебалась, но с уважением относилась к моим желаниям. Она взяла сумку и пальто и плюхнулась рядом со мной.

– Привет, – сказала она ровным, ничего не выражающим голосом. – В чем дело?

Я откашлялся, сел прямо.

– Мы давно не разговаривали. Я хочу поговорить.

– О чем?

– Не здесь.

– Тогда почему я сижу рядом с тобой?

Я прищурился.

– Не знаю, Блю. Почему ты сидишь рядом со мной?

– Ты попросил, – парировала она. – Я могу прямо сейчас встать и пересесть.

Я сделал широкий жест рукой и кивнул на самый худший из возможных столов, который она могла бы выбрать, когда зашла.

– Ты вольна садиться где хочешь, дорогая.

Как только она встала, я понял, что она не играет. Я мгновенно выбросил руку так, что она оказалась перед ней, потом мягко взял Блю за запястье.

Она уставилась на меня, затем опустилась назад на стул.

– Мне больше нравится, когда ты рядом со мной, – заявил я, удивив самого себя.

И это было самое правдивое заявление из возможных.