Читаем Все оттенки грусти полностью

Когда мне исполнилось восемнадцать лет, я сделала татуировку в виде розы на запястье, чтобы скрыть ту боль, которая осталась после ухода отца. Затем у меня на предплечьях появились бабочки, чтобы покрыть места, которые я испортила немного позже после его кончины.

На бицепсе с внутренней стороны у меня было написано «Поднимайся снова» – как раз в том месте, где Зак так сильно схватил меня за руку, что остался синяк. В тот день он пронзил часть моей души. Я никогда не позволю себе об этом забыть.

После того как Кайл изнасиловал меня, я сделала татуировку в форме сердца, чтобы напоминать себе, что оно все еще у меня есть.

Затем я набрала вес и сделала небольшой порез в нижней части живота, прямо над тазобедренной костью. Моей первой мыслью было: «Может, жир вытечет из меня, как мед».

Он не вытек.

Вместо этого я сделала татуировку в виде шмеля.

Остальная часть моей сборной солянки состояла из ничего не значащих татуировок. Я делала их только для того, чтобы прекратить зацикливаться на причинах того, почему я изначально стала покрывать свою кожу чернилами.

Теперь Джейс знает, что они у меня есть. Моя единственная надежда была на то, что он был слишком пьян, чтобы помнить, что видел. Может, он просто предположил, что я их сделала из эстетических соображений, то есть я хочу сказать, что смогу всегда ему соврать и заявить, что дело обстоит именно так.

Но после Хеллоуина я всеми силами избегала встреч с ним. Я прогуляла общие с ним занятия на прошлой неделе, чтобы подтянуть остальные курсы, и присутствовала только на семинаре по экологической журналистике во вторник. Я впервые за два месяца внимательно слушала, что говорили в аудитории, и это стало благословением, поскольку контент на самом деле оказался не таким уж и плохим.

Профессор Барнаби был пышущим здоровьем и здравомыслящим пожилым мужчиной, который четко произносил каждый слог и носил цветные подтяжки. Сегодня все оказалось как прежде.

Я сидела рядом с принтерами в задней части аудитории и прокручивала доску «Пинтерест» в поисках идей для фотографирования, когда кто-то отодвинул стул рядом со мной.

– Это место занято? – спросил голос.

Я закатила глаза даже до того, как решила их поднять.

– Какая избитая фраза.

– Это нормальный вопрос.

Хм. Я заинтересовалась, потому что таинственный незнакомец все еще не уселся.

Я подняла глаза и встретилась с взглядом зеленых, как листва, глаз. Рядом стоял высокий парень с каштановыми волосами, в клетчатом пальто, из-под которого виднелась форменная футболка спортивной команды университета. Локоны скрывала черная бейсболка, с шеи свисала цепочка с ключами.

– Присаживайся, – улыбнулась я, гадая, почему я никогда раньше его не видела. «Нет, погодите-ка, потому что последние шестьдесят дней мое сознание занимал Джейс Боланд».

– Кстати, меня зовут Винс. – Он открыл ноутбук Asus, покрытый разными стикерами, и повернулся ко мне. – Блю, правильно?

– Похоже, все меня знают до того, как я успеваю с ними познакомиться. – Я протянула руку, чтобы пожать его руку. – Правильно. Блю Хендерсон.

Его ладонь показалась мне мягкой, когда прижалась к моей.

– Имя Блю трудно забыть.

– И волосы. – Я накрутила на палец кобальтовый локон. – Не забудь про волосы.

Он приложил руку к сердцу, словно был ранен. Это заставило меня засмеяться.

– Никогда не смогу забыть, – заявил Винс. У него была милая улыбка, хотя и без ямочек. Не такая, как у Джейса. – Я рад, что мне наконец представился шанс с тобой поговорить. Ты всегда сидишь одна.

– Я и сидела одна до того, как подошел ты, так что на самом деле ничего не изменилось.

Он откинулся на спинку стула, снял бейсболку и откинул волосы назад.

– Один – ноль в твою пользу. Я поступил неправильно, усевшись здесь?

– Это свободная страна, дорогой. Садись где хочешь.

– «Дорогой…», – улыбнулся он. Я знала, что ему это понравится.

Профессор Барнаби наконец решил, что готов приступить к обучению, и включил слайд-шоу в PowerPoint.

– Так, класс, кто сегодня делает презентацию?

Одна девушка подняла руку, волоча ноги, вышла вперед и начала готовиться к представлению подготовленного проекта. Я неотрывно смотрела на нее, пытаясь подобрать имя, которое бы ей подошло, потому что я понятия не имела, как ее зовут.

– Мне кажется, что ей подходит имя Абигейл, – прошептала я своему новому другу. – Выглядит как Абигейл, правда?

Он прищурился так, словно смотрел сквозь увеличительное стекло.

– Понимаю, что ты имеешь в виду. Но ее зовут Лиз.

– Она не выглядит как Лиз.

– А я выгляжу как Винс? – спросил он, заставляя меня внимательно рассмотреть его черты.

Я покачала головой.

– Нет, ты выглядишь, как Кейден или Кори. Что-то, начинающееся на «к».

– Козел?.. – пошутил он.

Я ненавижу это слово. Но когда он его произнес, оно прозвучало так, словно вылетело из уст парня, почти достигшего подросткового возраста, который только что открыл для себя «Городской словарь» [25], поэтому я спустила все на тормозах.

– А я выгляжу как Блю?

Он прошелся взглядом от моего лба к щекам, подбородку, затем волосам.

– Я думаю, что оно идеально тебе подходит.