— Оля, — вдруг тихо заговорил он, — вы можете гарантировать, что до суда о моих показаниях никто не узнает?

— Я бы позвала сюда Владимира Андреевича, такие гарантии может дать только он.

— Звони. Пусть приезжает. — Он обернулся к Константину. — Займись новыми документами и подумай, кто из наших самый надежный и кто может занять твой пост, и коньяка с кофе еще организуй, думаю, разговор нас ждет долгий.

Константин кивнул и удалился. За это время Ольга позвонила Рожину и попросила приехать по указанному адресу, захватить с собой бланки протоколов и убедиться, что за ним не будет слежки. Через полчаса майор входил в уже знакомую квартиру. К этому времени вернулся и Константин с коньяком и наполнил всем бокалы. Как инициатор, Злюков поведал все детали их плана, сообщив, что им нужна стопроцентная гарантия, умолчав только о поддельных документах и передаче короны. Рожин сказал, что сначала ему надо позвонить и удалился в кухню. Его не было минут пятнадцать, после чего он вернулся, сделал глоток коньяка и положил на стол бланки протокола.

— В общем, так, господа, я договорился обо всем с судьей. Он сказал, что это не противоречит процедуре и мы имеем полное право заявить о новом свидетеле именно в ходе судебного заседания. Дата и время свидетельских показаний в данном случае должны соответствовать судебному заседанию. Наше назначено на одиннадцать утра одиннадцатого сентября. Но предлагаю заполнить протокол прямо здесь и сейчас, собственноручно вами, Юрий, чтобы этот легендарный адвокат уже никак не смог до него докопаться, прицепившись к тому, что писал один, подписывал другой и тому подобное. И я бы рекомендовал начать именно с причины вашего возвращения.

Чистосердечное признание

Я, Юрий Николаевич Кротков, 1952 года рождения, два года назад, 27 декабря, покинул город Владивосток вместе со своей любимой Александрой Троицкой после того, как некто Эдуард Шагалов пытался меня убить. Через несколько месяцев после прибытия на новое место жительство мы с Александрой поженились, но в целях безопасности это не афишировали и документы решили не менять. Спустя полгода моя супруга забеременела, а через девять месяцев у нас родился сын, которого мы назвали Костей.

Беременность и роды протекали очень тяжело, потом у жены резко пропало молоко, и начались проблемы со здоровьем. Лечащий врач попросил предоставить всю историю ее болезни, включая генетические особенности членов ее семьи. Мы связались с ее родителями и попросили переслать необходимые документы из Новошахтинской больницы в город Владивосток на абонентский ящик. Константин, в свою очередь, взял другие из клиники, в которой Александра много лет назад лечилась от наркозависимости. Он уже собирался отправлять их нам, как вдруг сообщил о разговорах и волнениях со стороны некоторых законников. У коронованных всегда хватает недоброжелателей, которые желают напакостить даже после сложения короны. Поэтому мы приняли решение, что Саша сама их у него заберет, а я позабочусь о безопасности сына.

Она приехала в город частным рейсом под чужими документами, тщательно изменив имидж в начале февраля этого года, и жила на съемных квартирах. Несколько недель они не встречались, общались с помощью одноразовых номеров, проверяя обстановку, потом встретились в баре «Легаси», где Константин передал ей медицинские данные. Мы с ней поддерживали связь по телефону, номер был тщательно засекречен, и его нельзя было идентифицировать. Моя ошибка в том, что я его не менял. Не думал, что следователь Градова окажется настолько въедливой и дотошной и сможет понять, что он мой, хотя и куплен был в другом городе, и не в том, где мы с Сашей жили. Она уже собиралась назад, я ждал ее звонка с сообщением о том, что она выехала, но так и не дождался. На мои звонки никто не отвечал. Прошли сутки. Потом я позвонил Константину и узнал страшную новость. Несколько дней я пребывал в шоке и трауре, винил всех, и себя в первую очередь, всех подозревал. Спустя неделю приехал сам. Об этом никто не знал. Наблюдал, изучал. Потом понял, что Костя не виноват. А тут мне позвонила Ольга и предложила встретиться на месте ее смерти. Был удивлен, но согласился.