— Ты же, я так полагаю, звонила ему с уличного автомата и записывающих устройств во время встречи не использовала? — Ольга отрицательно помотала головой. — А ты, Миша, даже если все слышал, являешься заинтересованной в исходе дела стороной, и твои показания в суде не примут. Поэтому единственное, как можно спасти ситуацию, это — если Кротков даст подробные письменные показания, в которых будут указаны причина их возвращения, как вы договаривались о встрече, почему и о чем вы с ним разговаривали. А кроме этого, ему потом нужно будет все это подтвердить и в ходе судебного заседания. Иначе привлечь Шагалова к ответственности за убийство Троицкой будет невозможно, а против вас двоих будет возбуждена служебная проверка, после которой вы еще долго будете обелять свои имена и репутацию. И у вас на это есть ровно двадцать четыре часа, с судьей я договорился. Как вы будете это все разруливать, не знаю, все, что мог, я уже сделал, остальное зависит только от вас! — С этими словами майор покинул квартиру, даже не попрощавшись с подчиненными.

Судьбоносное решение

В течение часа после ухода Владимира Андреевича в квартире царила тишина. Напарники переваривали услышанное. Еще столько же они потратили на обсуждение путей решения. Ольга знала и понимала, что Юрий никогда не согласится на такое — он не раз делился с ней информацией, под которой не был готов подписаться. К тому же если он это сделает, то, несмотря на то, что он уже не в семье и не носит корону, ему такое не простят, и это может стоить ему жизни. Кроме того, Шагалов все равно будет упрятан за решетку за убийство Алексея Седова и, как минимум, лет на десять. А надеяться на то, что дальнейшая судьба сотрудников милиции ему небезразлична, глупо. Но поскольку иного выхода они так и не нашли, то решили рискнуть и направились в гости к Лакею и Константину, мысленно молясь, чтобы они не успели за это время поменять свое место жительства.

— Оля? Миша? — удивился бывший вор, увидев на пороге квартиры неожиданных гостей. — Что привело вас сюда? Неужели Шагалов опять сбежал?

— Ну, можно сказать и так, — тихо ответила девушка. — Нам очень нужна ваша помощь.

— Ну что же, проходите, — ответил Лакей, рукой приглашая их пройти в гостиную, где в это время Константин потягивал коньяк, — присаживайтесь и рассказывайте, что произошло и чем я могу помочь.

Напарники присели в кресла, приняв по бокалу, и Ольга начала свой получасовой рассказ, смотря Юрию прямо в глаза. Когда она закончила, в квартире минут десять стояла гробовая тишина.

— Не скажу, что сильно меня удивили, — заговорил вор, — я много наслышан о талантах Танка. Не раз благодаря ему наши ребята выходили на свободу прямо из зала суда. Но вы, Оленька, понимаете, о чем меня просите?

— Да, — тихо ответила она.

— Едва я подпишусь под показаниями, об этом сразу узнает Танков и в кратчайшие сроки сделает так, чтобы весть об этом долетела до всего воровского мира не только этого города, но и за его пределы. А это значит, что из здания суда я могу не выйти живым, если вообще до него доживу.

— Юрий, мы все прекрасно понимаем, — вмешался в разговор Михаил. — И если вы откажетесь, то мы поймем и винить вас ни в чем не будем. Просто у нас есть только двадцать четыре часа, вернее, уже осталось двадцать, чтобы решить данную ситуацию. И какое бы решение вы ни приняли, мы хотим знать его прямо здесь и сейчас. Мы не будем осуждать, если вы откажете, мы все поймем. Просто у нас действительно сейчас каждая минута на счету. Либо да, либо нет.

— Соглашайся, — раздался голос Константина, о котором присутствующие уже забыли, и все дружно посмотрели на него. — Юра, ты знаешь таланты и способности Танка, и если Леший сядет только за одно убийство, то он добьется ему более мягких условий. И тогда тот сделает все, чтобы уничтожить тебя. Подумай о сыне, о нем он рано или поздно тоже узнает.

— У вас есть сын? — Ольга с Михаилом замерли от удивления, не зная, что сказать. Это было для них полной неожиданностью. Оба понимали, что он — ребенок Александры, но спросить этого так и не осмелились.

— Да.

— Так я продолжу… Если ему впаяют максимальный срок за два убийства, то ему светит одиночка без права на амнистию. Он будет отрезан от внешнего мира и не сможет больше никому причинить вред, а что касается наших, думаю, они поймут, почему ты это сделал. Особенно если вы, господа, гарантируете, что о его показаниях до дня слушания дела в суде никто не узнает, особенно Танков. А после — ты сразу покинешь эту страну по другим документам. Если надо, полечу с тобой.

Услышав такое, Юрий налил себе коньяка и вновь закурил. Он давно звал Костю с собой, подальше от блатного мира, хотел ему другой судьбы, но тот все время отказывался. Когда Саша была рядом, он переносил его отказ спокойно, но теперь всем сердцем хотел, чтобы Костя, к которому он полжизни относится как к сыну, поехал с ним. В это время все молчали, понимали, что это только его решение, и не торопили. Так прошло еще с полчаса.