Читаем Время вестников полностью

Комнина увели, с галереи донеслась весьма нестройная и заунывная музыка, и развеселое празднество покатилось дальше. Подумав о том, что вскоре грядет Рожество, мессир фон Райхерт невольно содрогнулся — подобные торжества растянутся самое меньшее на две-три недели. Пусть Кипр настолько близок к Святой земле, что даже шторма и ураганы из Африки не смогут помешать кораблям добраться до побережья Палестины, но неповоротливое воинство Христово еще не скоро двинется в дальнейший путь. Плантагенет — невеликий стратег, но даже ему ясна простая мысль: без координации сил европейцев поход обречен на провал. Где-то неспешно движется по болгарским землям огромное войско Фридриха Барбароссы, может быть, уже приближающееся к Константинополю. По всему выходит, что посланцам Ричарда придется не только вручать живой дар, но и быть посредниками между двумя армиями. Интересно, Львиное Сердце снарядит в далекий поход кого-нибудь из свитских, имеющих опыт в подобных делах, или по своей всегдашней непосредственности взвалит все обязанности на некоего бывшего обер-лейтенанта?

Чутье подсказывало Гунтеру, что последний вариант ближе всего к истине.

25 декабря.

Сегодняшний день был последним, который мессиры фон Райхерт и де Фармер проводили в Липене. Завтра королевским посланникам, их эскорту и пленнику предстояло совершить переход в гавань Фамагусты, дабы сесть там на корабль и отправиться в далекое путешествие.

В крестносном лагере шла непрекращающаяся попойка, несколько облагороженная мыслями о пришедшем Рождестве. За отсутствием традиционной омелы на шатрах красовались связанные венками оливковые и кипарисовые ветви. Барон Мелвих наведался в ставшую почти родной шотландскую стоянку — там, оглушая присутствующих, гремел и ревел айстедфорд, песенное состязание бардов. Принц Эдвард, по долгу и высокому происхождению призванный в судьи, восседал на перевернутом бочонке посреди своих клетчатых подданных. Вид у него был меланхолический и смиренный.

В шатре Ричарда Львиное Сердце тоже распевали, но более проникновенно и возвышенно. Безошибочно опознав сладостные рулады де Борна и, что удивительно, выступавшую вторым голосом мадам Беренгарию, фон Райхерт плюнул и сбежал, покуда не зазвали на огонек. Его вынесло к палаткам бенедектинцев, где шла непрерывная рождественская служба, потом к самым стенам крепости, еле освещенным редкими факелами… и тут его окликнули.

Обернувшись на голос, вполне могущий принадлежать человеку почтенных лет, барон Мелвих изумленно заморгал и на всякий случай протер глаза рукавом. Не помогло.

«Вроде ж нарочно не пил сегодня, — тоскливо подумал германец. — Даже у скоттов, хоть и зазывали, всего кружку оля опрокинул. Не могло ж с одной кружки так развезти, чтобы призраки начали мерещиться!..»

— Грех неумеренного винопития, сын мой, тут вовсе ни при чем, — язвительно обнадежило чудное видение, имевшее образ высокого старикана, седого, с двумя залысинами и лопатообразной, довольно неухоженной бородой. Облачен сей достойный муж был в выцветшую серую рясу, подпоясанную размочаленной веревкой. Если Гунтера не подводили память и воображение, старец должен был откликаться на имя «отца Колумбана». «Мученика, долготерпеливца и страстотерпца», как непременно добавлял сам святой отшельник, проживавший на землях барона де Фармера и в данный миг обязанный находиться вовсе не здесь, а на сотни лиг севернее. — Однако ж в рассуждениях своих ты не ошибаешься. Меня здесь нет и быть не может.

— С кем же я тогда разговариваю? — туповато уточнил мессир фон Райхерт, автоматически добавив: — С Рождеством вас, святой отец.

— И тебя тоже, дитя мое, — хмыкнул нормандский отшельник. — Можешь считать, что разговор ты ведешь со своей совестью. Кстати, как там поживает мой крестник?

— Карьеру делает, — склонив голову набок, германец попытался выяснить, не просвечивают ли через фигуру святого отца огни близлежащего лагеря. Вроде не просвечивали. Отец Колумбан вполне устойчиво стоял ногами в плетеных сандалиях на местной каменистой почве, не собираясь развеиваться обрывками тумана. — При короле нашем Ричарде подвизается.

— Это хорошо, — одобрительно покивал святой брат. — Я всегда говорил: обождите, из мальчика таки выйдет толк. Ну а ты сам, Гуннар, уроженец будущих времен? Ты прожил здесь уже полгода. Каково себя ощущаешь?

— Странновато, — честно признался обер-лейтенант. — Привыкаю потихоньку. Баронство вот заслужил… на севере Шотландии. С гербом в виде белой вороны на лазурном поле. Если ж вы касательно нашего обещания, святой отец, то каюсь. Позабыли за всякими хлопотами и войнами. Но мы завтра отправляемся в Константинополь, вы не думайте!