Читаем Время вестников полностью

Обширное поле постепенно заволокло густое облако пыли, из которого доносилось конское ржание, молодецкое хеканье, кастрюльно-лязгающий звон сшибающихся мечей и неразборчивые вопли. Девицы оглушительно завизжали. На нижнем ярусе, где толпились простые воины, улюлюкали и вопили, подбадривая своих сюзеренов и покровителей. На верхних ярусах, отведенных для аристократии, присутствующие тщетно пытались сохранять предписанные хладнокровие и выдержку.

По хронометру фон Райхерта ожесточенная мясорубка всех со всеми длилась немногим более четверти часа. Участвовало в ней около тридцати человек, и треть из них по завершении боя покидала ристалище с посторонней помощью. Руководствуясь известными только им критериями, судьи провозгласили трех победителей — короля Ричарда, кого-то из шотландских дворян и старшего отпрыска аквитанского рода Бетюнов. Церемонию награждения Гунтер досматривать не стал, отправившись к шатрам бенедектинских монахинь на поиски черноокой Елены-Даниэлиды.

Праздник начался около пяти часов вечера, но мессир фон Райхерт опоздал. По вине киприотки, безупречно вежливо, но непреклонно отказавшейся куда-либо идти в том наряде, что был на ней в момент пленения и который она не имела возможности сменить. Пришлось сломя голову нестись к торговцам, где — надо отдать ей должное — миледи Хониата на удивление быстро сделала выбор, обзаведясь ало-черным бархатным сюрко, смотревшимся на ее роскошных формах откровенно вызывающе. Добавить к этому многочисленные золотые украшения в волосах и на запястьях, и итог получался весьма странным: византийка в одеждах европейской благородной дамы. У врат замка германец на миг даже струхнул — ну как с такой яркой и диковинной спутницей его не пропустят? — но распорядитель, отвесив гостям положенный вежливый поклон, без единого слова провел их на места за столом, стоявшим у подножья помоста для высоких особ.

Усевшись и расправив складки платья, Елена-Даниэлида с живым любопытством огляделась по сторонам, шепотом расспрашивая мессира фон Райхерта о том, кто есть кто среди франков. Направленные на нее со всех сторон заинтересованные мужские взгляды бессильно соскальзывали по ледяной броне полнейшего безразличия. То ли шкурой, то ли каким-то шестым чувством германец почуял, что становится объектом сдержанной зависти окружающих мужчин и неприязни женщин.

Действо катилось заведенным чередом. Краткая, на удивление лаконичная и емкая речь Ричарда Львиное Сердце, обращенная к верным соратникам и посвященная доблестной победе над врагом. Опрокинутые кубки и дружное бульканье вина, устремившегося в луженые рыцарские глотки. Завывание труб, первая перемена блюд, музыка, ответная речь Эдварда Шотландского. Вновь слаженное бульканье, «мессиры, поприветствуем нашего героя!.. и его… э-э… прекрасную даму!..»

Сдвоенный толчок под ребра: слева деликатный, от восторженно ахнувшей Хониаты, справа сокрушительный, от здоровенного и шумного мордоворота в цветах герцогства Нормандского — «мессир, вас приглашают к королевскому столу!»

Прогулка под нестройный грохот кубков о столы и каблуков по камням двора к помосту. Вежливо-протокольный взгляд Беренгарии («Веселой и категорически не средневековой, как однажды выразился Серж, девочки больше не существует, есть только ее величество королева Английская…»). Тяжелая золотая чаша с темно-багровым вином в руках Ричарда, оглушительный ор в честь героя — а вино густое и кислое, с характерным смолистым привкусом.

Раскатистый бас Львиного Сердца, оповещающий всех и каждого: «И поелику кесарь Андроник есть наш вернейший союзник в деле спасения Гроба Господня из рук неверных, решено нами отправить нашего общего врага к его престолу, дабы он сам вынес ему надлежащий приговор… Поручение сие с радостью и доверием возлагаем мы на мессира фон Райхерта, дав ему в спутники и сопровождающие тех шевалье, на кого он укажет, и отряд числом не менее двадцати мечей, дабы оберегать его в многотрудном пути…»

Обратно Гунтер вернулся в несколько обалдевшем состоянии, пытаясь разобраться в услышанном. Его громогласный сосед был справа потеснен, рядом с ним нарисовался молодой де Фармер, упорно пытающийся завязать разговор с миледи Хониатой. Ромейка отвечала односложными «да» и «нет», однако своего спасителя-покровителя встретила более чем приветливо.

— Э-э… — многозначительно изрек германец, падая на скамью и вцепляясь в заботливо подсунутый Хониатой полный кубок. — Миледи Хониата, это шевалье де Фармер, в недавнем прошлом — мой сюзерен, а ныне верный соратник и лучший друг… Мишель, это благороднейшая леди Елена-Даниэлида… Слушайте, у меня все в порядке со слухом? Поправьте, если я ошибаюсь: Ричард только что высочайше распорядился отправить меня в Константинополь? Во главе посольства и с пленным Исааком Комниным в качестве живого подарка Андронику?

Две головы — светловолосая и темная — согласно закивали.