Читаем Время вестников полностью

— Куда-то не туда тебя занесло, по-моему, — сказал он чуть менее уверенно, чем хотелось бы. — При чем тут мой патрон? Он точно так же сидит в обезьян… под замком, как и все мы. Случись что с Беренгарией, будет отвечать наравне со всеми, а то и похлеще. Ну, может, он даже и доволен — например, что мы не потонули в шторме, а находимся в относительной безопасности, почему нет? Или, по-твоему, шторм — тоже его работа? А?

Хайме отвернулся к бойнице, с преувеличенным вниманием разглядывая низкие тучи и пенные барашки на гребнях волн, и долго не отвечал.

— Шторм — вряд ли, — наконец отозвался Транкавель-младший. Непонятно было, шутит он или совершенно серьезен. — На шторм у него силенок не хватит. Зато подкупить шкипера, чтобы привел корабль куда надо — это запросто. Хороший моряк сможет даже в бурю. Ричард еще в Мессине похвалялся, будто шкипер на «Жемчужине» лучший из лучших. Клепки в трюме распустить, чтоб течь была — вообще плевое дело. Я и сам такое умею.

Казаков в сердцах засопел и неслышно матернулся себе под нос. «М-маги, ети их… колдунцы недоделанные…» Как-то вдруг он ощутил, насколько тихо в зале — помимо их голосов, тишину нарушали лишь возгласы игроков в кости да негромкое бренчание виолы Гонзальконе. Ему сразу расхотелось шептаться дальше в присутствии такого количества чужих ушей, хотя бы они, по уверениям Хайме, и слышали исключительно самое себя. Он тронул Транкавеля за плечо.

— Что-то душно тут, не находишь? Пойдем-ка, подышим морским воздухом…

…На крепостной стене морского воздуха было хоть отбавляй, а еще был дождь, шум волн и тревожные крики чаек. Несмотря на холод и сырость, после затхлого «обезьянника» выйти наружу было сущим удовольствием. Кипрские караульные, впрочем, явно были сыты таким удовольствием по горло и согревались по такой погоде горячим вином где-нибудь под крышей. Во всяком случае, поблизости от заговорщиков не видно было ни одной живой души.

— Складно объясняешь, — продолжил Серж прерванный разговор. Здесь, на безлюдье, можно было говорить в полный голос. — Ну допустим, что у Ангеррана есть какой-то там план, и согласно этому плану мы все сейчас сидим в зиндане…

— Где сидим?! — не понял Транкавель. Стоя между зубцов, он с наслаждением вдыхал полной грудью пряно пахнущий ветер.

— …в камере, в заключении, я хочу сказать. Ну а дальше-то что? Кому и чем выгодно, чтобы с Беренгарией случилась беда? Если никому и она в безопасности, то чего тебе неймется?

Хайме недоверчиво усмехнулся, покрутил головой.

— Странный ты человек, Серж, — сказал он. — Который раз уже замечаю. Порой мне кажется, что ты знаешь и умеешь нечто, человеческому разуму недоступное…

— «Чудо находится в противоречии не с природой, а с нашими знаниями о ней», — блеснул Казаков заемной эрудицией.

— …вот это я и имел в виду. Бывает, ты как скажешь что-нибудь — ни дать ни взять ученый книжник, каких мало. (Казаков, обязанный своими учеными перлами в основном тщательному изучению сборника «Крылатые фразы», скромно потупился.) Но иногда ты ведешь себя и рассуждаешь в точности как несмышленый виллан, отродясь не выезжавший дальше соседней деревни. Например, в тонком искусстве интриги… ну, в этом ты даже не виллан, ты его пятилетний сынишка. Послушай, не перебивай. Известно ли тебе, кто такой Андроник Комнин?

Казаков пожал плечами. Имя было смутно знакомо… ах да, ведь хозяин здешней богадельни — тоже Комнин, только Исаак. Родственник? Брат? Отец? Черт их поймет, местных олигархов.

— Византийский базилевс, — нетерпеливо пояснил Хайме. — Базилевс — это…

— Что такое «базилевс», я знаю, — перебил Казаков. — Ну и?..

— Андроник заключил соглашение с крестоносным воинством, тем, которое ведет на Восток Фридрих Барбаросса — о том, что беспрепятственно пропустит крестоносцев через свои земли и даже даст им корабли для переправы через Босфор и проводников по Малой Азии. Хоть об этом ты, надеюсь, слышал?

— Теперь слышал, — хмыкнул Сергей. — Нам-то что с того?

— Исаак Комнин, император Кипра, приходится Андронику отдаленным родственником. Они в скверных отношениях, это так, и все же родная кровь. Андроник с удовольствием казнил бы Исаака, попадись тот ему в руки, но — сам. Если же в семейные отношения Комниных полезет кто-либо еще, такое вмешательство будет расценено как повод к войне…

— Это мы понимаем, — вставил внимательно слушавший Казаков. — Свою жену учу как хочу, а соседи не встревай, так?

— Да, похоже. И вот представь себе следующее… Представь, что Ричард Львиное Сердце, придя во всей своей мощи под стены Лимассола, узнаёт, что его возлюбленная супруга Беренгария — находившаяся в заложниках у Исаака Комнина — к примеру, злодейски удушена в своих покоях. Как по-твоему, что сделает Ричард?