— С мэтром, ежели он спросит, я сам объяснюсь. А ты можешь поцеловать меня на прощание в толстую задницу. — И владелец «Морского змея», что на улице Терль, устремился в наступающие сумерки вслед за лишившимися рассудка подчиненными. В дверях он на кого-то налетел, чертыхнулся и выскочил во двор. Посетитель, наклонив голову, шагнул в недра негодующе шумевших «Трех стрел», и Джейль еле успел отодвинуться, укрывшись за толстой подпоркой.

Дугал Мак-Лауд вернулся из скитаний по городу. Судя по всему, скотт пребывал в отличном настроении.

Глава двенадцатая

Желание несбыточного

Ночь с 20 на 21 октября.

Спустя два часа непрестанного ерзания на скамье Джейль уверился — шотландец и его подопечные не намерены покидать постоялый двор. Мессир Ральф уже приготовился к тому, что Мак-Лауд с воплями скатится вниз и примется вытряхивать душу из владельца «Трех стрел», а заодно из всех, кто под руку подвернется.

Однако на лестнице так никто и не появился. Сие означало только одно — у Ральфа Джейля осталось всего несколько часов. Кельт и юная парочка решили набраться терпения и не обращать внимания на передряги — им всего-то нужно дождаться утра. Загромоздили дверь сундуками и сидят в ожидании рассвета.

Утром Марсель станет для них всего лишь еще одним оставшимся позади городом. При таком количестве судов в гавани Мак-Лауду наверняка не составило труда найти попутный корабль до Сицилии. Итальянец со своей девчонкой либо потащатся следом за ним (что маловероятно), либо потопают в итальянский квартал, искать защиты, помощи и убежища.

Значит, нужно действовать как можно быстрее.

Но как?!

И что, ради всего святого, произошло в комнате наверху?!

…Дугал обычно привык доверять своим глазам, но сейчас они вступили в оживленный спор с рассудком. Ибо первое, что узрел шотландец, открыв дверь, был бросившийся на него с ножом Франческо. Обезоружить и отшвырнуть мальчишку в сторону не составило никакого труда, но Мак-Лауд желал узнать причину столь неуважительного отношения к себе.

Второй странностью была девица Бланка. Растрепанная, полуодетая, она сидела посреди постели, поджав под себя ноги и раскачивалась из стороны в стороны, еле слышно поскуливая.

— Френсис, Бланка, вы белены объелись и дружно спятили? — Иного объяснения в голову просто не приходило. — Или того… малость переусердствовали в стремлении возлюбить ближнего своего?

— На нас напали. — Не удержавшийся на ногах Франческо заерзал, но встать не сумел и остался сидеть, мешком привалившись к стене.

— Кто? Когда? Ты кого-нибудь запомнил в лицо? — Шотландец прыжком пересек комнату, вздернул Франческо с пола и пристроил на сундуке. — Давно?

— С четверть часа назад. Пять или шесть человек. Ворвались, ничего не говорили, не требовали денег, не угрожали. Просто схватили нас и попытались… — молодой человек сглотнул, — попытались…

— Я понял, понял, — отмахнулся Дугал. — Давай дальше! Да шевели языком быстрее, прах тебя подери!

— Бьянка что-то с ними сделала, — еле слышно пробормотал итальянец. — Они вдруг оставили ее. Задергались, точно куклы на веревочках. И вышли вон — один за другим. У них были такие тупые лица… как у деревянных болванов… А Бьянка теперь не слышит, когда я ее зову…

«Такому горю легко помочь. — По разумению кельта, девицу нужно было всего лишь стащить с постели и залепить парочку хороших оплеух. Незамысловатое средство мгновенно исцеляло любую страдалицу. — История невероятная, но, похоже, правдивая. Пара молодых влюбленных просто притягивает к себе всевозможные неприятности! Скорее всего, здесь побывали местные сорвиголовы — рассчитывая быстренько прикончить мимоезжих парня с девицей, забрать все ценное и улизнуть. Гнаться за ними не имеет смысла — девчонка сама прекрасно справилась. Ох, намучается еще Френсис со своим краденым сокровищем… Пойти, что ли, вправить мозги хозяину гостиницы, чтобы впредь старательнее заботился о постояльцах?»

Один из стоявших на столе кувшинов упал и разбился, второй уцелел, и в нем что-то плескалось. Шотландец насильно втиснул сосуд в руки молодому человеку, приказав: «Пей!». Франческо покорно забулькал. К облегчению Дугала, девица перестала выть — слушать ее было поистине невыносимо — и неуверенно потянула к себе плед.

— Стало быть, все обошлось, — бодро заявил Мак-Лауд. — Маленькая дорожная неурядица, не первая и не последняя в вашей жизни. Жаль, уже ночь на дворе, а то бы мы перебрались в другую гостиницу. Но не думаю, что ваши обидчики вернутся. Кстати, эти ублюдки не успели под шумок нас обокрасть?

— Не знаю, — оторвавшись от кувшина, помотал головой Франческо.

— И где шляется Гай, тоже не знаешь? — на всякий случай Мак-Лауд небрежно поворошил сваленную в углу кучу вещей. Нахмурился, кинулся за стоявшей на столе свечой, принялся расшвыривать седла, вьюки и дорожные мешки ногами. Когда показались некрашеные доски пола, кельт обернулся — и выражение его лица стало таким же, как у давешних неудачливых грабителей.

— Где они? — прозрачным голосом осведомился он.