Читаем Время вестников полностью

— Ничего не скажу, — Ральф неторопливо, словно во сне, снял ногу с перекладины и аккуратно опрокинул лестницу набок. С глухим стуком она приземлилась в увядшие лопухи. — Потому что никакой встречи не будет. Я уезжаю. Сегодня у меня наконец-то достало сил признаться самому себе: я устал. Мне надоело быть пешкой в играх Элеоноры. Пусть теперь другие лезут из кожи вон, исполняя ее приказы и добиваясь ее расположения.

«Но ты приложил столько стараний! Добыл архив, а теперь Мак-Лауд привезет бумаги на Сицилию и получит вознаграждение! — в панике заныл голос. — Он, а не ты, займет выгодное место рядом с Аквитанкой!»

— Ну и пусть подавится своим вознаграждением.

«Куда ты пойдешь? Кому ты будешь нужен? — умоляюще бормотал безмолвный голос, здравомыслящая, благоразумная и слегка трусоватая часть рассудка Джейля. — Ты посвятил свои лучшие годы служению Элеоноре, и ничего не оставил для себя! Без нее ты ничто!»

— Может, мои лучшие годы еще как раз впереди, — отрезал мессир Ральф, не желая длить бесполезный спор с самим собой. — Я вернусь домой — есть же у меня дом, в конце-то концов! Пережду год-другой, глядишь, отыщу нового покровителя. Или пребуду сам по себе.

«Элеонора не простит… — голосок становился все глуше и тише. — Она найдет тебя и потребует ответа…»

— Когда найдет, тогда и потолкуем, — шевалье Джейль перемахнул через каменный забор, замер в тени подворотни, пропуская очередной патруль. На душе было пусто и спокойно, словно именно к такому поступку он шел всю свою жизнь. Повернуться и уйти. Побежденный, победитель — какая разница? Да и существует ли она на самом деле, эта тонкая черта между победой и поражением? Своей волей я превратил свою жизнь в непрерывную погоню, но пришла пора остановиться. Иначе в этой гонке я потеряю самого себя и никогда больше не смогу отыскать.

«Есть еще мэтр Бегемот… — совсем беззвучно выдохнул голос. — И твое обещание…»

Вместо ответа Джейль пожал плечами. Слишком глубоким и нерассуждающим было его отчаяние в тот день на камаргских болотах, коли он пошел на столь низкую сделку. Если загадочный толстяк с рыжей бородкой когда-либо вновь появится на его пути и спросит об участи двух молодых людей, Ральф объяснит, почему они остались в живых. Может, оно и к лучшему, что замысел покончить с парнем из Италии и его подругой провалился? Пусть живут. Во славу Господа, отсчитывающего наши дни, и во искупление грехов некого Ральфа Джейля, самоуверенно полагавшего, будто ему позволено решать, кому жить, а кому умереть.

21 октября 1189 года.

Замок Ренн.

Дозорные на барбикене Ренн-ле-Шато постепенно свыкались с мыслью, что замок превращается в военный лагерь, находящийся в постоянном движении и перемещении. Метались туда-сюда гонцы, начали подтягиваться и располагаться под Куизой первые отряды сторонников разгорающегося мятежа. Все были озабочены, деловиты и напряжены, а молодой хозяин — больше всех. Никто прежде и представить не мог, что флегматичный и вроде бы равнодушный ко всему происходящему мессир Тьерри способен всюду успевать, знать все обо всем, держать в голове незримый список количества припасов, снаряжения, слабые и сильные стороны сторонников и без малейшего колебания сыпать приказами. Железный Бертран как-то померк на фоне среднего отпрыска, добровольно отодвинувшись в тень и удалившись в свои покои.

В хлопотливой круговерти прибытие еще одного человека поначалу осталось незамеченным. Всадник на старой соловой кобыле беспрепятственно въехал в нижний двор, оставил свою животину подле коновязи и осведомился у пробегавшего мимо гвардейца, где можно найти… кстати, кто нынче старший в замке? Мессир Тьерри? Ну да, именно его. В точности не знаешь, на стенах или в арсенале? И на том спасибо.

Лишь спустя полсотни шагов гвардеец сообразил, с кем перемолвился словом, и оторопело остановился. Бродяга Лоррейн, известный в провинции всем и каждому! Но ведь Лоррейн никогда прежде не являлся в Ренн вот так — открыто, в середине дня да еще в поисках хозяина! Он всегда приходит украдкой, в сумерках, не задерживаясь надолго и больше напоминая ожившую тень, нежели живого человека! Да, порой в замке звучит его голос, но, прислушавшись, начинаешь гадать — то ли это человек поет, то ли ветер вздыхает среди башен и шпилей Ренна. И впрямь настали удивительные времена, коли лангедокская притча во языцех сама пожаловала в Ренн-ле-Шато! Рассказать кому — не поверят!