Читаем Время вестников полностью

— Что-то долго они возятся, — в третий раз за последние четверть часа заметила мистрисс Изабель. Рыжая девица заметно волновалась: без необходимости проверяла застежки лошадиной сбруи, подтягивала ремни на седельных сумах и постоянно косилась в сторону холма, где исчезли храмовники. Лоррейн устроился на подгнившем стволе упавшей старой оливы и меланхолично насвистывал себе под нос, точно находился не посреди болот, а сидел за столом придорожного трактира. Франческо, решивший не покидать седла, держал поводья двух заводных лошадей и по привычке старался всех успокоить:

— Раз не слышно никаких криков — значит, все в порядке.

— Тогда почему за нами никто не приезжает? — Изабель сорвала пучок травы и принялась рассеянно счищать комья грязи с сапожек. Довольно быстро это занятие ей прискучило, и она решительно заявила: — Я должна знать, что там творится! Гляну издалека и сразу обратно.

— Монна Изабелла, мне будет спокойнее, если вы останетесь здесь. — Девица Уэстмор уже порывалась съездить к месту событий, но пока Франческо удавалось убедить ее не рисковать.

— Сам же говоришь — ни криков, ни лязга, — ворчливо заметила рыжая, но, хвала Господу, не тронулась с места.

Съежившийся в комочек Реми зябко передернулся, обхватив себя за плечи руками. Ему не нравились болота. Вернее, перестали нравиться с момента, когда они вчетвером засели в шелестящих зарослях и приготовились к ожиданию. До того Камарг с его буйной растительной и животной жизнью до чрезвычайности занимал Реми д’Алье, постоянно отвлекавшегося, чтобы поглазеть по сторонам. Трудности пути через болотную страну оказались несколько преувеличенными, Реми наравне со всеми прыгал через канавы, вытаскивал увязших лошадей и не испытывал никаких тревог.

Но сейчас — сейчас что-то изменилось.

Близящийся вечер размывал краски осеннего дня, задергивая окрестности клочьями призрачного тумана. Умолкли гомонившие весь день птицы, над землей потекли шипящие струйки холодного воздуха. Реми подумал о неизбежной ночевке в сердце Страны болот, и скривился. Провести целую ночь среди шелестящих и скрадывающих любой звук камышей, не зная, кто там может бродить в темноте, под чьими ногами или лапами чавкает мокрая земля…

— Опасность, опасность! — Реми буквально подбросило вверх, рвущийся наружу вопль застрял в горле комком воздуха. Франческо от неожиданности чуть не вывалился из седла, в ладони Изабель неизвестно откуда возник узкий блестящий нож. — Опасность близко! Рядом!..

— Тише! — очнувшийся от своего забытья Лоррейн скатился с оливы. — Пригнитесь и замрите! Держите лошадей, ради всего святого, держите лошадей!

Голос бродяги звучал столь повелительно, что никто не стал перепрашивать или возражать. Невольные обитатели тамарисковых зарослей послушно затаили дыхание, закопавшись в колючие ветви и стараясь прикинуться неотъемлемой частью пейзажа.

Напророченная беда явилась во всей красе. Верховой отряд числом не менее двух или трех десятков человек несся бодрой рысью, расплескивая воду и вырванные с корнем водоросли. Возглавлял охотников за двуногой дичью огромный черный пес, больше похожий на порождение ночного кошмара, чем на обычное животное.

Подле склона холма зверюга остановилась, утробно рявкнув. Прокатившийся над болотами и многократно усилившийся звук получился настолько жутким, что один из заводных коней притаившейся четверки заполошно заржал, вырвал поводья и ускакал, рванувшись напролом через кусты. Угольная тварь на миг повернула тяжелую голову в сторону ненадежного укрытия, от которого ее отделяли сотни две шагов, и вгляделась.

— Что за мерзость?.. — прошипела мистрисс Уэстмор.

— Так вот почему я их так плохо слышал… — верный своей привычке, Лоррейн пропустил вопрос мимо ушей и обернулся к еле слышно постукивавшему зубами Реми: — Уезжай. Быстрее. Я попробую их отвлечь, но тебе нельзя задерживаться. Франческо, поезжай вместе с ней.

— Но как же… — начал было мессир Бернардоне. Лоррейн раздраженно щелкнул пальцами, и Франческо ощутил, что больше не может издать ни единого звука.

— Не спорьте, ни о чем не спрашивайте, уходите. Изабель, ты тоже.

— Счас, разбежалась, — сварливым голосом базарной торговки откликнулась чопорная мистрисс Уэстмор. — Все верно, пусть детки уберутся подальше. Для них тут опасно.

Лоррейн ничего не сказал, однако глянул на рыжую девицу с уважением. Вряд ли бродяга подозревал, что в душе мистрисс Уэстмор честит себя последними словами: ради чего ей вдруг взбрело в голову рискнуть жизнью? Ради больше не нуждающегося в ее заботах Франческо и взбалмошной девчонки из Ренна? Ради призрачной надежды утереть нос соперникам и заполучить вожделенную добычу? Что-то в последние месяцы ее ясные и четкие взгляды на мир изрядно переменились: раньше она первой бросилась бы в кусты, использовав возникшую суматоху как возможность тихонько сделать свои делишки и ускользнуть никем не замеченной.