Читаем Время вестников полностью

Франческо, Лоррейну, Изабель и Реми (символизировавшим собой обоз, женщин, детей и прочих неспособных защитить себя личностей) предстояло вместе с заводными лошадями укрыться в тамарисковых зарослях, ни во что не встревать и терпеливо ждать исхода сражения. Гая и Дугала сервент ордена Храма с величайшим неудовольствием призвал под свои знамена, поручив им вместе с двумя своими подчиненными занять выгодную позицию на макушке холма, дабы оттуда обрушиться на противника. Сам мессир Сабортеза с четырьмя оставшимися рыцарями намеревался пойти в обход, перекрыв Джейлю и его людям пути к возможному отступлению вглубь болот либо по остаткам насыпи Виа Валерии.

Тактические приготовления и стратегические размещения оказались излишними. Отправленный на разведку брат ордена вернулся, с ухмылкой сообщив: преследуемый и его спутники, числом семеро, поддались искушению проехать через безобидную с виду полянку — коварно скрывавшую под зарослями неглубокое, но вязкое болотце. Теперь они барахтались в трясине, пытаясь вытащить бьющихся лошадей на твердую почву, спасая поклажу и на чем свет стоит кляня друг друга. Растревоженные шумом и столь бесцеремонным вторжением в их жизнь птицы с воплями кружили над угодившими в беду людьми, добавляя паники.

— Господь услышал наши мольбы, — на редкость благочестиво высказался Мак-Лауд. — Теперь бы Он еще шепнул своим верным слугам одну полезную мысль… О том, что Джейлю вовсе незачем покидать сии гостеприимные хляби.

Но Всевышний и представлявшие его на грешной земле братья ордена Храма рассудили по-иному. Выслушав лазутчика, Сабортеза пошевелил длинными седыми усами, хмыкнул и жестом распорядился сменить приготовленные к бою мечи на болтавшиеся до того в чехлах за седлами арбалеты.

Месть порой бывает до чрезвычайности сладкой. Джейль угодил в такую же мышеловку, какую сам несколько дней назад старательно готовил для четырех ничего не подозревающих путников. Ему на голову свалились взявшиеся неведомо откуда противники, захватившие заведомо выигрышное положение. Сопротивление не имеет смысла, да оно и невозможно — много ли навоюешь, стоя по колено в вязкой податливой жиже, постепенно проседающей под ногами?

Но Джейль продолжал храбриться, даже когда мессир Сабортеза громогласно потребовал от изловленных поднять руки и сдаться на милость Господню. Предполагаемый византийский конфидент оглядел рыцарей Храма, изрядно утративших первоначальный блеск и лоск, с коим они отправлялись в дорогу, и язвительно осведомился: что, собственно, тут происходит и с кем он имеет дело? Неужели казна прославленного ордена Храма настолько оскудела, что братья добывают средства к существованию грабежом? А если тут не грабеж, то не потрудится ли кто-нибудь объяснить, чем он, шевалье Ральф Джейль, вызвал подобную немилость ордена? Кстати, он предпочел бы выслушивать объяснения, стоя на твердой земле, а не утопая в хлябях.

— А я-то надеялся, они любезно покрошат их всех, заберут поклажу и проводят нас до Марселя, — горестно вздохнул шотландец. — Не повезло. Значит, магистр нам не поверил. Сейчас начнутся долгие разговоры, что да как… Сражение отменяется, а жаль.

— Тебе бы только прикончить кого-нибудь, — фыркнул сэр Гисборн, понимая, что компаньон прав. Отряду Джейля милостиво позволили выбраться из трясины на сухой склон холма и даже помогли вытащить увязших лошадей. Приунывших наемников деловито обезоружили, согнали в маленькую тесную кучку и принялись перетряхивать скарб пленных. Сабортеза тем временем растолковывал Джейлю, что сие вовсе не грабеж, а поиск доказательств, уличающих оного Ральфа Джейля в нанесении ущерба королевству Английскому. Задержание произведено согласно приказанию его светлости командора ордена Храма, главы прецептории Безье. Магистр же отдал такой приказ, ибо получил от некоего лица весьма подозрительные сведения касательно шевалье Джейля. Как имя этого лица? А вон оно стоит, собственной персоной.

Остававшиеся не у дел сэр Гисборн и Дугал наконец смогли подойти ближе. Узрев и узнав Мак-Лауда, Джейль, до того державшийся безукоризненно и слушавший Сабортезу с откровенным недоверием, переменился в лице, издал какой-то утробный животный звук и яростно завопил:

— Ты!.. Да будь ты проклят, я же убил тебя!..

— О чем это он? — недоуменно скосился на шотландца старый рыцарь.

— Понятия не имею, — скроил невинную физиономию Дугал. — Может, путает с кем-то?

— Ты сдох! Сдох и гниешь в могиле, где тебе самое место!.. — продолжал бесноваться Джейль.

— Ну-ка угомонитесь, — ворчливо приказал мессир Сабортеза. — Господа, идите сюда, взгляните. Вот это вы потеряли?

На куске холста выстроились в ряд, мутно отсвечивая на солнце бронзовыми накладками и лакированными боками, вместительные сундучки из мореного кедра.