Читаем Время вестников полностью

Тьерри сделал паузу, вновь пройдясь взглядом по лицам баронов. На сей раз ему пришлось использовать Дар — совсем немного, самую малость, зато у кой-кого из особо ретивых спорщиков, явно собиравшихся возразить, язык примерз к небу. Тьерри столь же невозмутимо продолжал:

— Мой отец собрал вас не для того, чтобы испросить вашего совета — выступать на Париж или нет. Этот вопрос давно решен, и любое сомнение приравнивается к предательству. У тех, кто верен своему сюзерену, все должно быть готово к выступлению. Мы должны обсудить лишь непосредственные подробности нашего Плана. Количество клинков и копий, место и время сбора войска, заготовку фуража и кратчайший путь к столице Франции — вот что надлежит обсуждать сегодня, а не древность рода или воинскую доблесть предков.

Снова пауза. Большой Боров скептически сморщился, зато Роже Ластур чуть заметно кивнул. Для скупого на проявления чувств хозяина ластурских владений это было равносильно громогласному одобрению.

— И последнее, — сказал Тьерри.

Сохранять внешнюю невозмутимость стало чертовски тяжело, но он справился и на сей раз.

— Вы были готовы подчиниться Рамону, ибо боялись его. Вы соглашались признать его подлинным королем, ощущая в нем Силу. Но сегодня эта Сила поглотила разум моего брата, и я по старшинству занял его место. В моих жилах, как и в его, течет кровь Меровингов, и мой отец перед всеми вами отрекся от Рамона, признав меня наследником. Однако Рамон намеревался повелевать вами, как пастух стадом, держа вас в узде корыстью и страхом. Я же пытаюсь говорить с вами — ибо повелевающий стадом не более чем пастух, а подлинный король правит сильными мира сего. Я уважаю вашу силу и ваше достоинство, я хочу видеть в вас не запуганных рабов, а верных соратников и преданных вассалов, ибо вы — те, кому суждено окружать трон новой династии французских королей.

Но есть среди вас такие, которые уважение считают робостью, а слова — слабостью. Я вижу их лица — на них презрение. Я слышу их голоса — они называют меня мальчишкой, и молокососом, и книжным червем. Я читаю их мысли, и эти мысли черны. Они говорят: «К черту прямого наследника! Миновала почти тысяча лет, от изначальной великой крови давно не осталось ни капли! Мой род не менее древен, мое войско ничуть не слабее! Так почему бы мне самому не занять престол Франции?!»

Мертвая тишина. Напряженные лица. Тьерри глубоко вздохнул и опустил голову, как бы в знак глубокой скорби.

— Что ж, я вынужден согласиться — в подобных речениях есть доля истины. Если даже мои вассалы, моя надежда и опора, не доверяют мне — я готов отказаться от претензий на трон. Пускай те, кто считает себя более достойным претендентом, встанут и предъявят свои права на корону, доказав свое родство с древней династией.

Спиной он ощущал яростный, потрясенный, бессильный взгляд Железного Бертрана, почти въяве слышал его полный боли и недоумения голос: «Что ты делаешь?! Во имя всех богов, древних и новых, неразумный мальчишка, что ты творишь?!» Ничего, отец, подумал он. Подожди немного. Твой тишайший средний сын очень скоро удивит тебя.

Еще несколько ударов сердца благородное собрание изумленно молчало, затем загомонило разом. Тьерри стоял не шевелясь, по-прежнему опустив голову. В общем шуме кабаньим рыком прорезался грубый бас Плантара Большого Борова:

— Какого дьявола? Вот этот неженка и показал свою гнилую изнанку! Хорошо хоть, на это достало смелости!

Анри Плантар башней воздвигся в середине стола, уперся в столешницу мощными кулаками:

— Вот вам готовый король Франции — я-то уж точно не подведу! И в битве не струшу, и вас не забуду! Кто со мной?

— Досточтимый Анри берется вывести свой род прямиком от Меровингов? — насмешливо проскрипел Роже Ластур. Его поддержали — те, кто помоложе, и те, что поумней. Довольно много голосов. Тьерри из-под полуприкрытых век бросил на протестующих быстрый, как молния, взгляд. Он запоминал каждого.

— Да хоть от римских императоров! — громыхнул Большой Боров. — Ба! Что за беда! Дам своим книгочеям выбирать — сдохнуть на дыбе или купаться в золоте — ручаюсь, они мигом сыщут на нашем родословном древе золотую веточку! Да и что тут искать, трясти заплесневелыми книгами! Я знаю отлично, и вы все знаете — когда принц Сигиберт вернулся в наши края, он принял титулы родичей своей матушки Гизеллы, а прозвище ему было «Плантард», «Новая ветвь»! Моя семья ведет свой род от него, не то что Редэзские выскочки!..