Читаем Время вестников полностью

— Кто же тогда станет во главе армии? Мессир Тьерри, что ли?..

— Мы за этим заморышем не пойдем! — в один голос заявили Плантары, заставив боязливо заколебаться пламя свечей. Транкавель-средний слегка поморщился — высказывания семейства Плантар никогда не отличались вежливостью.

— Мне кажется, среди нас отыщутся более достойные люди, чей многолетний ратный опыт говорит сам за себя! — незамедлительно высказался обширный клан Фенуйедов. — Разве можно доверять войско сущему юнцу, который только и делает, что чахнет в библиотеках! Кто-нибудь может вспомнить, когда мессира Тьерри последний раз видели на турнире? Одержал ли он там хоть одну победу? Человек, в жизни не преломивший ни одного копья, намерен возглавлять воинство, что за нелепица! Пусть уж сидит в обозе и набирается опыта!

Подобный поворот событий не стал для Тьерри откровением. Рано или поздно должна была зайти речь о предводителе будущего воинства. Половина собравшихся видела на этом месте исключительно собственную персону, а другая половина была с ними категорически не согласна.

Что и подтвердилось мгновение спустя всплеском бурных выкриков:

— С какой это стати Фенуйеды вперед лезут? Сколько лет сидели тише воды, ниже травы, а тут на́ тебе — оживились, железом забряцали!

— Когда мы тягались с покойным Раймундом Тулузским, где они были? Верно, всем семейством отсиживались за высокими стенами!

— И когда лет десять тому явились мавры за добычей, ваша милость не спешила явиться на поле боя!

— Только когда трофеи начали делить, тогда он резвее лани прискакал!

Де Фенуйед побагровел, набирая воздуху для достойного отпора клеветникам. Однако ему пришлось проглотить все приготовленные слова — почуяв, что старшее поколение уже не столь уверено в своих силах, осмелевшая молодежь в полный голос завопила:

— Не желаем Мавра! И Боров пусть тоже хрюкает в своем хлеву!

— Да я вас всех… — старший Плантар с устрашающим рыком полез из-за стола, едва удерживаемый вцепившимся в него младшими родственниками и соседями по столу. — На клочки размотаю, за ноги подвешу! Щенки!..

Бертран де Транкавель, молча наблюдая за этаким курятником, медленно стервенел. Тьерри видел, как пальцы старого графа все сильнее стискивают резные подлокотники кресла. Он прямо-таки физически ощущал раздражение и злость, переполняющие Железного Бертрана. Однако когда после оскорбительного заявления Фенуйедов владетель замка Ренн зарычал и начал подниматься на ноги, Тьерри осторожно придержал его за рукав.

— Нет, — сказал он вполголоса. В наполняющих зал воплях его слова услышал лишь тот, кому они предназначались — и ответил взглядом, в коем поровну смешались недоумение и ярость. — Нет. Я все улажу сам. Не ты ли говорил недавно, что грош цена тому королю, который не сумеет сдержать в узде своих подданных?

Как известно, среди шумной толпы ораторов есть два способа привлечь к себе внимание: кричать громче всех… или молчать. Железный Бертран всегда прибегал к первому, порой дополняя его могуществом Силы, истекающей из камней Ренна, и вскорости обычно добивался своего.

Его молчаливый и замкнутый отпрыск предпочел иной путь. Тьерри просто поднялся со своего кресла и молча стоял во главе длинного стола, неторопливо обводя взглядом расшумевшихся вассалов — и крикуны один за другим смолкали, тушевались, опускали глаза долу. Последним успокоился Плантар Большой Боров. После того как, раздраженно отдуваясь и утирая лицо, замолк и он, под сводами зала повисла тишина.

Тьерри подождал еще немного и заговорил — по-прежнему негромко, размеренно, заставляя сидящих в дальнем конце стола напрягать слух.

— Прежде всего я хочу заверить всех вас, что каждый из собравшихся — каждый, слышите? — получит за преданность свою и за труды все, что ему причитается по праву. В том даю вам слово чести. И даю также слово дворянина, что те, кто требует своего громче прочих, получат свою награду первыми.

В интонации последних его слов таилось что-то столь зловещее, отчего даже самые заядлые скандалисты разумно предпочли смолчать. Теперь все без исключения взгляды были устремлены на Тьерри, хотя и не во всех читалась покорность. Транкавель-средний заговорил снова:

— Сердце моего отца при виде вашей свары преисполняется гневом, мое же — полно печали. Мы собрались здесь, дабы решить судьбу королевства — а вы грызетесь из-за старых обид, или клочка земли, или права охотиться на оленей в лесах южнее Минерва. Мы намереваемся перевернуть мир, свергнуть узурпаторов и вернуть трон Франции тому, кто должен занимать его по праву божественной крови — потомку династии Меровингов, Длинноволосых Королей. Если мы сообща свершим задуманное, каждый из тех, кто стоял у истоков, войдет в число знатнейших вельмож королевства. А вы готовы перервать друг другу глотки из-за спорного места за столом! Неужели ни один из вас не видит дальше своего носа? Неужели вы настолько глупы, что готовы променять сундук с золотом завтра на медный пенс прямо сейчас? А может быть, когда пришла наконец пора от слов перейти к делу, вы решили, что задача вам не по силам? Ему — или мне?