Читаем Время вестников полностью

Мессинская гавань жила обыденной жизнью, которую мог нарушить разве что изрядный шторм, но отнюдь не такое заурядное событие, как королевская свадьба. На корабли таскали бесчисленные тюки и ящики, заводили фыркающих лошадей и волокли огромные корзины, с других судов выгружали точно такие же на вид сундуки и мешки. Морская братия оживленно переругивалась с носильщиками, торговками и между собой на десятках непонятных Казакову языков. Пахло смолой, мокрой древесиной, рыбой и водорослями — как в любом порту начиная с времен Карфагена, Сидона и Остии. Орали чайки — здоровенные, нахальные, с точностью бомбардировщиков пикировавшие на уроненные в воду куски пищи и запутавшихся в сетях мелких рыбешек.

Изрядно оглушенные неумолчным шумом и толкотней Казаков и Хайме разыскали сперва Зеленый причал — на который и в самом деле вела вымазанная зеленой краской покосившаяся арка с прибитыми к ней обрывками рыболовных сетей и образками неведомых святых. Пристань святого Германа оказалась соседней, и вход на нее украшался деревянной статуей с жестяным нимбом вокруг головы. Партнеры прошли из конца в конец одного причала, затем вдоль следующего.

Впрочем, «прошли» — неверное слово. Приходилось постоянно лавировать между сваленных на деревянном настиле куч товаров, увертываясь от сновавших туда-сюда носильщиков и разносчиков с лотками, перебираться через связки толстенных канатов и искать выход в лабиринтах водруженных друг на друга тюков. Хайме вляпался в лужицу смолы, измазав свой безупречный наряд, и почему-то развеселился, прекратив строить из себя высокомерного аристократа. Казаков, проявив неплохие задатки уличного воришки, стянул с лотка отвлекшегося на перебранку с матросами торговца пару пирожков.

Добычу разделили по-братски и сжевали, сидя на огромной свае, обмотанной причальными канатами. Рядом со скрипом терлись о пристань уходившие вверх борта кораблей, расписанные некогда яркой, а теперь облупившейся краской.

— Так мы немногого добьемся, — заявил Хайме, расправившись с краденым пирогом. — Что проку таскаться туда-сюда по бесконечным причалам? К тому же мы ничего не понимаем в кораблях. Скажем, вот этот человек — он делает что-то полезное или, наоборот, пытается провертеть дырку в днище?

— Сходи да спроси, — язвительно предложил Сергей. Тип, на которого указывал Транкавель-младший, тем временем закончил свое непонятное занятие, дернул за болтавшуюся у него над головой веревку и рывками уехал наверх, перевалившись через поручни. — Думаю, он что-то чинил. Пользы от нашего хождения действительно немного, согласен. Что будем делать? Есть полезные соображения?

Хайме изловил кончик длинной черной пряди своих волос, стянутых в привычный «конский хвост», и принялся меланхолично накручивать его на палец. Казаков уже открыл рот, чтобы повторить вопрос, но замешкался, обратив внимание на изменившееся выражение лица напарника поневоле. Точеная физиономия Хайме стала какой-то отсутствующей, блеск в глазах погас, точно молодой человек смотрел куда-то внутрь себя.

«Колдует ведь! Как есть колдует! — рационализм Казакова вновь вступил в затянувшийся спор с разыгравшейся фантазией, азартно желавшей воочию узреть что-нибудь эдакое, невероятное и не дожившее до суматошного XX века. — Интересно, как он это делает? Каким-нибудь атрофировавшимся у моих современников органом? Или пресловутым шестым чувством? А Рено, похоже, тоже способен откалывать похожие номера… Попросить научить, что ли?»

— На соседней пристани что-то происходит, — рассеянным голосом внезапно сообщил Хайме. Затряс головой, приходя в себя, и закончил уже своим обычным голосом: — Что-то… дурное.

— Значит, нужно пойти и взглянуть, кто там безобразия нарушает, — оживился Казаков, которому уже поднадоело бесцельное шатание по шумным пристаням. — Сможешь показать, где именно?

— Нет, — разочаровал его Хайме. — Я только чувствую, в какой стороне и как далеко происходит это «что-то».

— Ну и ладно, — не стал отчаиваться Сергей. — Счас сами разыщем.

Пристань, указанная Хайме, шла следующей за причалом Дырявых сетей. Она была шире, народу здесь толкалось побольше, да и корабли выглядели внушительнее. Не замызганные торговые лоханки, а настоящие покорители морей, с огромными фигурами на носу, обильно украшенные резьбой и позолотой. Если Казаков не обманывался, то именно вот на этом красавце прибыл в Мессину сам Ричард Львиное Сердце. Пришельца из XXI века до сих пор поражало, как в «отсталом Средневековье» умудрялись строить такие громадины, в чьих недрах помещалось до трех сотен пассажиров, да еще человек сто команды, да еще припасы и груз, да еще полторы сотни лошадей в трюме! Плавучий хлев, где все сидят друг у друга на голове, но ничего — не тонет ведь! А у него с приятелями вскоре появится отличный шанс испытать на собственной шкуре все прелести морского путешествия. Говорят, при благоприятных ветрах путь от Сицилии до побережья Палестины занимает всего десять — пятнадцать дней…