Читаем Время вестников полностью

Как гласил многолетний опыт ворона, после столь неожиданных столкновений у обочины дорог частенько остается кое-что съедобное. А если уж люди примутся размахивать длинными блестящими железяками, то сытный обед обеспечен. Пожалуй, стоит обождать и посмотреть, как станут развиваться события…

Черная птица резко нырнула вниз, стрелой прошивая стылый утренний воздух. Хлопнули складывающиеся крылья, зашелестели перья: ворон приземлился на выступе скалы и затоптался, устраиваясь поудобнее.

* * *

Явившаяся из распадка загадочная компания, надо заметить, выглядела довольно разномастно. Старшим — и несомненным вожаком — представал высокий, варварского обличья тип в одежде явно с чужого плеча, обладатель растрепанной гривы каштановых волос и зеленоватых глаз. Его спутник, тот, что восседал на могучем фландрском коне, вполне мог принадлежать к благородному сословию Британских островов — о чем свидетельствовали прямые, почти белые волосы и тяжелая, что называется, «лошадиная» нижняя челюсть.

За спиной англичанина, на крупе его коня, примостилась дама в наброшенном на плечи дорожном плаще зеленого сукна. Молодость, красящая любую женщину, к путнице особой щедрости не проявила. Острые черты треугольного личика, темно-рыжие пряди, стянутые на затылке в тугой узел… Происхождение девицы поддавалось определению с изрядным трудом. С равной долей вероятности она могла быть уроженкой Альбиона, Ирландии, бретанской француженкой и даже северянкой из Норвегии.

Зато место рождения замыкавшего маленькую кавалькаду юноши угадывалось с первого взгляда. Только Италийский полуостров мог одарить мир столь примечательным образчиком человеческого рода. Смуглый, черноглазый и горбоносый мальчишка явился на свет исключительно на погибель как женщинам, так и некоторым мужчинам, обладающим противоестественными склонностями. Единственный из всех, он выглядел сейчас то ли испуганным, то ли неуверенным. И когда из кустов на тропинку вдруг высыпали вооруженные люди, итальянец от неожиданности так рванул поводья, что его гнедая возмущенно ржанула и заплясала под неловким седоком.

— Доброе утро, господа! Вот мы наконец и встретились. Мое почтение, мистрисс Уэстмор, как поживаете?

Саркастический возглас принадлежал предводителю охотников на двуногую добычу — человеку лет двадцати пяти, светловолосому и коренастому, одетому в невзрачный наряд небогатого горожанина. Поверить этому маскараду мешали кое-какие мелочи, хорошо различимые опытным глазом. К примеру, отличный, дорогой работы меч на левом бедре. Породистый жеребец чалой масти, никак не могущий оказаться под седлом простолюдина. Наконец, сама манера поведения незнакомца: человека, привыкшего отдавать приказания и уверенного, что его слова будут немедленно исполнены.

Его подчиненные, числом семеро, постепенно стягивались к месту событий. Все, кроме стрелков, конные, добротно одетые и вооруженные, они также мало напоминали заурядную разбойничью шайку. Скорее уж группа смахивала на баронских дружинников, некими странными обстоятельствами вынужденных прикинуться грабителями с большой дороги. Двое держали наперевес арбалеты — вроде бы небрежно, ни в кого особенно не целясь, однако механизмы взведены и тяжелые стрелы готовы в любой миг сорваться с тетивы.

Окруженная превосходящими силами противника четверка сбилась в тесную кучку. Рыжая девица, оскалив мелкие острые зубки, крайне раздраженно прошипела некую фразу, точно не являвшуюся призывом к Господу о помощи. Скорее уж ее высказывание являло собой пожелание противникам немедля провалиться в преисподнюю и оставаться там до скончания времен.

— Взаимно, моя прекрасная леди, — отозвался предводитель нападавших, расслышав нелестные эпитеты в свой адрес и отвешивая шутовской поклон. На его лице появилась глумливая улыбка. — Поскольку мне не хотелось бы причинять вам лишние неудобства, думаю, вполне обойдемся без унизительного ритуала расставания с оружием. Учтите, мессиры, я полагаюсь на вашу честность. Если же вам хочется затеять свалку — по крайней мере, одному из вас просто не терпится, — скажите сразу. Уж такое скромное развлечение напоследок я в силах обеспечить. Убери меч, Дугал! Убери, я сказал!

В голосе светловолосого лязгнул металл. Лохматый тип, невесть когда успевший вытянуть из заплечных ножен страховидную шотландскую клеймору, хмуро глянул на оратора и нехотя положил клинок поперек седла. Соотношение сил — восемь против двоих — говорило само за себя.

— Кто это? — негромко спросил Гай, положив руку на рукоять меча. Он обращался к сидящей за его спиной девушке. Однако ответил шотландец.

— Его зовут Ральф Джейль, — сказал он, как сплюнул. Разговор велся на принятом среди европейского дворянства норманно-франкском наречии, только в речи Мак-Лауда звучал тягучий акцент коренных обитателей Хайленда, гористого британского севера. — Ты всегда был везучим ублюдком, Ральф.