Читаем Время вестников полностью

Застучали копыта. Две лошади. Значит, теоретическая жертва — человек богатый. На лошадях здесь раскатывают только всякие рыцари или обеспеченные священники, это удалось выяснить в точности. Монахи употребляют ослов, а крестьяне по большей части запрягают в повозки всякую рогатую скотину. Казаков поразился, увидев однажды фургон, ретиво влекомый двумя пятнистыми коровами.

Добро пожаловать, сэр рыцарь. Ну точно, рыцарь. Едет один, с заводной лошадью, на хребет которой складированы шмотки. Без шлема и без оголовья, в темно-желтой тунике, под которой видна кольчуга с закрепленными для пущей прочности полосками металла. Странность какая: здешние рыцари не таскают ничего тяжелее кольчатой брони. Где неподъемные пятипудовые доспехи, владелец которых закован в железо от пяток до макушки? Ни разу не встречалось ничего подобного…

— Hello, mister! — Казаков вышел, покачиваясь, на дорогу и встал посреди, вытянув руки с пистолетом в классическом голливудском жесте: правая ладонь охватывает рукоять оружия, левая — поддерживает снизу и спереди. — Руки за голову, это ограбление!

— Кэ? — дворянин натянул поводья, презрительно-безразлично оглядывая простеца.

— Зашибу, сука! — ласково сказал Сергей, опустил пушку, весьма бесцеремонно подошел к лошади и подергал за поводья. Спокойная кобылка посторонилась, переступив на шаг назад.

— Мэрд! — возмутился рыцарь, положив руку на рукоять непременного меча.

— Сам ты дерьмо, — развязно ответил Казаков. — Бабки давай! А, ты ж не понимаешь… Слазь с кобылы, чмо!

Столь романтическое предприятие, как грабеж на большой дороге (оно же ролевая игра в Робин Гуда), приобретало авангардистско-идиотический вид. Непринужденность отморозка схлестнулась с благородным негодованием шевалье, и, судя по всему, должна была победить непринужденность.

Вначале Казакова просто отпихнули. Ногой. Спокойненько так дали пинка. В грудь. Не столько больно, сколько обидно. Тот полез снова, пытаясь сдернуть рыцаря с лошади за стопу. Разбойник едва не получил вторую затрещину, но сколь бы ты ни был пьян, старые навыки сохранились, уклониться можно. И тогда благородный дон взялся за меч.

— Крутой, да? — рявкнул Сергей. В ладонь легла рукоять пистолета. — Пристрелить тебя что ли, угнетатель? Феодал хулев!

Феодал выслушал и отмахнул клинком. Добротно отмахнул, от души. Голову бы снес. Или череп расколол точнехонько на две половинки.

Бах-бах! Два выстрела. Шевалье в желтом взвыл, лошадь дернулась и едва не понесла, ее хозяин полетел в придорожную пыль. Рукава кольчуги блеснули в красно-желтом свете заходящего солнца.

Меч, однако, не выпустил. Конечно, Казаков отнюдь не собирался убивать проезжего, но что-то такая злость взяла… Однако пули ушли в бедро, а не в грудь или живот.

Ударить ногой по ладони, выбить клинок, пнуть в лицо подошвой пару раз — оглушить. Теперь можно непосредственно приступать к грабежу.

Кошелек. Тяжеленький. Изымаем. Потом разберемся, что за валюту таскают с собой здешние рыцари. Оружие, что ли, взять? Ну его. К чему? Единственно, кинжал у мужика красивый. Вот его и поберем. Пригодится в качестве кухонного ножа. Трофей, однако.

Что в мешках? Ага, теплая одежда. Некое подобие шубы, только мехом внутрь. Еще один кошелек. Книжка какая-то… Ага, Библия на латинском! Возьмем, попробуем поизучать на досуге, благо теперь не жизнь, а сплошной досуг. Спасибо вам, благородный мсье, за ценные подарки. Извиняюсь, пора ретироваться. На дороге шум слышен, еще кто-то едет. Тут вас и подберут.

Из шубы Казаков сделал себе постель, не все ж на соломе, стащенной в кунг аппарата, спать. Денег оказалось не то чтобы много, но вполне достаточно — двенадцать золотых разной чеканки, пятьдесят две монеты серебром и совсем чуточку меди. Только куда их тратить? Робин Гуд с компанией могли хоть в Ноттингам пойти, в кабак. Напиться, подраться, шерифу подгадить, чтоб бдительность не терял. Девочки, опять же… Ладно, будем скупать полезные вещи у трудового пейзанства.

За минувшие дни окрестные крестьяне Казакову немножко привыкли, видимо, принимая за дурачка. Только вопрос: откуда у дурачка деньги, да немалые? Впрочем, ушлые вилланы вскоре начали вовсю пользоваться несмышленостью глухонемого. Когда Казаков решился шикнуть и купил нескольких куриц, битую птицу ему всучили за цену, раз в тридцать превышающую обычную стоимость. Дурачок, впрочем, не расстроился и сдачи не попросил даже жестами.

В деревню с трактиром Сергей во время своих долгих одиноких прогулок предпочитал не соваться. Оно и понятно — все самые шумные мелкоуголовные предприятия прошли именно там. В основном бродил по окрестностям южнее и восточнее замка с трехцветным флагом. Однажды ночью даже решился забраться внутрь укрепления, ибо калитка в воротах стояла нараспашку, а стражи не наблюдалось. Замок как замок. Громадные волкодавы, дремавшие во дворе, даже не пошевелились, завидев чужака…

От скуки Казаков собрался опять навестить город на севере, но здраво рассудил — ничего интересного там не прибавилось, а рисковать лишний раз не стоит.