Читаем Время Скорпиона полностью

– По-моему, тебе обижаться на нас нельзя. Мы сделали больше, чем собирались. И квартира, и мебель, и у Оли есть все, о чем другие даже не мечтают. После развода мы будем платить тебе сто рублей в месяц и до окончания института оплачивать няню. Не хотим, чтобы Оля пошла в ясли и начала болеть. И хочется помочь тебе нормально закончить институт. А когда получишь диплом, Оле исполнится три года и она пойдет в садик. Я устрою ее в хороший ведомственный сад. И с работой Виктор Ильич тебе поможет. Ведь не чужая ты нам, мать нашей внучки.

– Лидия Борисовна, а почему Боря сам не сказал мне всего этого?

– Ну, Шура, он все же чувствует себя виноватым, хотя я не понимаю, в чем его можно обвинить. По-моему, он поступил благородно, женившись на тебе. Но все равно, ты знаешь Борю, он добрый мальчик, ему тяжело все это объяснить. Просто вы разные люди, и у вас разная жизнь. Боре надо делать карьеру, он прекрасно учится, но здесь с маленьким ребенком даже заниматься невозможно.

– А я занимаюсь. И тоже хорошо учусь. И ребенком занимаюсь, и хозяйством.

– Ну кто спорит? Ты молодец, Шура. Хорошая, умная девушка. Мы, женщины, более выносливые. Потом мы – матери, кто вместо нас будет заниматься ребенком? Смешно же предположить, что Виктор Ильич стирал бы пеленки-распашонки и варил щи. Он мужчина, и для него главное – карьера, работа. Так и для Бори. И согласись, Шура, что мы максимально облегчили твою жизнь. Ты даже за продуктами в очередях не стоишь, как все. Ты согласна?

«И продукты вспомнила. Ничего не забыли, благодетели, все посчитали», – подумала Шура, но не нашла, что ответить. Хотелось сказать, что они с Борькой любили друг друга и были счастливы. И ни о каких условиях она не знала, даже подумать о таком не могла. Как же так можно? Но Лидия Борисовна говорила так убедительно, что выходило, будто они осчастливили ее. По словам свекрови, их и упрекнуть не в чем. Действительно, и продукты, и деньги, и няня. Но они ведь разрушили ее жизнь, разрушили ее семью, оставили Оленьку без отца, а у нее отняли Борьку – доброго, веселого, любящего Борьку. Шуре хотелось плакать, и она с трудом сдерживала подступающие слезы. Сказать ей было нечего.

– Вот вы все про карьеру, Лидия Борисовна, а как же развод? Вряд ли это хорошо для Бориной карьеры?

– Ерунда, – свекровь пренебрежительно махнула рукой. – Кто воспринимает всерьез студенческие браки? Все устроим. Просто тебе надо прийти в суд и подписать бумаги, что у тебя никаких претензий нет.

– Не надо в суд. Я вам так все подпишу.

– Нет, Шурочка, надо. Если бы не было ребенка, тогда никаких проблем. А когда дети, то только через суд. Но ты не волнуйся, это простая формальность. Извини меня, разговор, конечно, неприятный, но что поделаешь. Надо же как-то определяться, тянуть дальше невозможно. И тебе тяжело, и Боре. Ты девушка интеллигентная, умная, все сама понимаешь. И я уверена, что ты устроишь свою жизнь. И Боря свою. Совсем необязательно становиться врагами. И с ребенком нужно общаться, она же наша, родная кровь.

– Все правильно, Лидия Борисовна, насильно мил не будешь. Вы Боре уже и невесту хорошую подыскали? – не удержалась Шура.

– Что значит – подыскала? Мы с этой семьей многим связаны. И Боря с Аллой с детства дружат. Всегда было ясно, что они хорошая пара. Алла именно та жена, которая нужна молодому дипломату. Знает, где и как себя вести, росла за границей, владеет двумя языками.

Проснулась Оленька и закричала: «Мама, иди!» Шура встала.

– Вот и Оля проснулась. Как хорошо, и ее повидаю. Можно к ней, Шура?

– Не надо, Лидия Борисовна, я ее одену и сюда приведу. Она вас давно не видела, отвыкла, может раскапризничаться. Мы сейчас.

Шура одела дочку и вывела в гостиную.

– Ой, кто это пришел? Какая большая девочка! Иди ко мне, я тебе что-то дам, – неестественно веселым голосом заговорила свекровь.

Оленька замотала головой и спряталась за маму.

– Иди, солнышко, поздоровайся. Бабушка пришла, – Шура подтолкнула девочку вперед.

Оленька подошла к Лидии, посмотрела на нее, и та, вынув из сумки большую плитку шоколада, протянула ей.

– Пасиба, – девочка улыбнулась.

– Какая ты умница, Оля. Такая воспитанная девочка и так хорошо говоришь, – свекровь поцеловала Оленьку в щечку.

– Иди, Оленька, поиграй. Шоколадку положи, потом с молочком на полдник съешь. Может, чаю, Лидия Борисовна?

– Нет, Шура, спасибо. Буду собираться. Все мы с тобой обсудили, Олечку повидала, пойду. И вот что еще, Шура, Борины вещи. Если тебе не хочется, чтобы он приходил, собери сама, а Сережа заберет.

– Да нет, почему? Пусть приходит и сам берет все, что ему нужно. Если ему неприятно меня видеть, пусть придет днем, когда я в институте. Это пока вроде его дом?

– Ну хорошо, я передам. А двадцатого февраля в суд, не забудь. Я тебе позвоню накануне.

– Так быстро? Сначала вроде заявление должны подавать на развод?

– Да уже все за вас сделали, только в суд сходить. Я позвоню тебе. До свидания, Шура.

– До свидания, Лидия Борисовна.