Читаем Время Скорпиона полностью

– Слабак и трепло самовлюбленное, вот кто твой Борька. Дурак! Поиграл в семью… Ну и черт с ним, Шурик, забудь! С таким приданым – принца отхватишь, – засмеялась Нелька. – А Лидия – молодец, не ожидала! Как ни крути, Шурка, а это поступок. Не мелочились, все тебе оставили, да еще помогать собираются. Везет тебе, Шурка! Жаль, что ты у меня такая рохля. Мне бы твою внешность да квартирку в придачу – я бы такого мужика окрутила! А ты сопли разводишь. Кончай, Лазарева, все у тебя в порядке. Этот дурак еще сто раз о тебе пожалеет. Тоже мне, сокровище! Было бы о ком переживать, Шурик, не плачь.

Как всегда, после Нелькиных слов все стало казаться не таким мрачным, и Шура пошла на суд спокойно, без горечи. И с Борькой встретилась спокойно. Подписали бумаги, вся процедура заняла не больше двадцати минут. «По обоюдному согласию и без взаимных претензий» – так зачитала судья. Из зала вышли вместе.

– Ты к метро? – спросил Борька. – Тогда пойдем?

– Пошли, – спокойно ответили Шура.

– Как у тебя дела, как Оленька?

– Все нормально, и Оленька здорова.

– Мать сказала, что теперь ее к нам привозить будут?

– Да. Тетя Надя с Сережей будут забирать и привозить обратно. По воскресеньям… Раз в месяц, как обычно твои родители навещали, – усмехнулась Шура.

Борька промолчал.

– Ты зачем фотографию взял, которая в рамке стояла? Случайно?

– Почему случайно, это моя фотография, хочу себе на память оставить.

– Зачем? Все равно жена выбросит.

– Я пока жениться не собираюсь.

– А разводиться собирался? Женишься, раз Лидия Борисовна захочет.

Борька не ответил. Остановились у перехода, пережидая поток машин. Борькин шарф свободно болтался поверх куртки. Шура обернула концы вокруг его шеи и спрятала внутрь.

– Что ты с голой шеей? Простудишься. Все пижонишь, а на улице мороз…

Борька посмотрел на нее, и от этого взгляда захотелось плакать. Как же она любила его! Зажегся зеленый, и они перешли дорогу. У метро попрощались. Борька повернулся, пошел к бульварам на троллейбус и вдруг окликнул – Шура!

Она оглянулась. Борька стоял в нескольких шагах от нее.

– Шурик, прости меня!

– Да нечего прощать. Все правильно. Хорошо, что разошлись, – неожиданно для себя ответила она. И, повернувшись, быстро зашла в метро, чтобы он не увидел выступивших слез.

Так началась новая жизнь, без Борьки. По ночам она мечтала о нем и плакала в его подушку, но днем забывала, некогда было. Деньги раз в месяц передавала теперь тетя Надя, приезжая за Оленькой, и Шура писала расписку, что алименты в сумме сто рублей за март 1982 года получены. Продукты Сережа уже не привозил, видно, бывшая свекровь решила, что это лишнее. Но раз в месяц, возвращая из гостей Оленьку, передавали большой пакет с фруктами, печеньем, пастилой и зефиром в шоколаде, вроде для ребенка.

Летом мама получила на работе путевку в подмосковный пансионат на себя и ребенка. На месте договорилась, чтобы Шуре поставили раскладушку, а талоны на питание продавали всегда возле столовой. Шура приехала, и они втроем замечательно отдохнули. Пансионат стоял на берегу Клязьминского водохранилища, погода была жаркая, так что и купались, и загорали. Оленька в воде визжала от восторга, не хотела вылезать, мама плескалась вместе с ней, а Шура лежала на песке, наслаждаясь покоем. Молодые люди, пытались ухаживать за ней, приглашали в кино и на танцы, но она только отшучивалась. Мама недовольно пожимала плечами, почему не сходить потанцевать? Но Шура не хотела никого пускать в свой маленький мир. Ей было хорошо с мамой и Оленькой, зачем чужие люди, пустые разговоры?

Начался учебный год. Шура упорно занималась, последний курс, впереди диплом. Неожиданно позвонил Виктор Ильич, сказал, что хочет заехать. Шура удивилась, вроде Оленьку регулярно возят к ним, с чего бы ему приезжать? Он приехал под вечер, видимо с работы. Шура предложила чай, и он с удовольствием согласился. Пока накрывала на стол, он читал Оленьке книжку и она спокойно сидела рядом с ним. Потом пили чай, и Виктор Ильич расспрашивал Шуру про учебу и ее планы на будущее. Она отвечала, что занимается очень много, вроде диплом будет с отличием.

– Молодец, – похвалил Виктор Ильич. – Получишь диплом, устроим тебя в какое-нибудь хорошее министерство на приличную зарплату.

– Что же я буду делать в министерстве, я ведь историк?

– А куда бы ты хотела, Шурочка?

– Мне очень хочется работать в архивах музея, вообще в музее.

– Да там, по-моему, зарплата копеечная. Нельзя же тебя сразу после окончания директором музея назначить.

– Ну какой из меня директор! – засмеялась она. – Я бы и экскурсоводом пошла, работать в Исторический.

– Посмотрим, посмотрим. Ты диплом получи, а я подумаю. И вот еще что, – он достал из кармана пиджака конверт и положил на стол. – Здесь сберкнижка на предъявителя. Завтра зайди в сберкассу, заведи себе книжку и положи туда эти деньги.

– Что вы, Виктор Ильич, зачем? У меня есть. Я уже два года повышенную стипендию получаю и от вас сто рублей. Нам хватает на все.