Читаем Время Скорпиона полностью

Когда дверь за ним закрылась, Шура заплакала. Так было обидно, горько и жаль себя, что слезы сами лились ручьем. Не подошел, даже не попытался обнять, поцеловать… Цветы, конфеты… так, для приличия. Стоял, как чужой. Она бы все простила, если бы, если бы он… Что? Прощения попросил? Сказал, что любит? А если разлюбил? Если это не просто ссора? И зарыдала… Вдруг вспомнила, что сейчас приедут мама и тетя Надя, а она с опухшим от слез лицом. И побежала в ванную приводить себя в порядок. Потом позвонила Нелька, они с Пашкой идут в кафе «Лира» на Пушкинской. Там молодежный Новый год. Будут потрясающие группы. И джаз, и рок. Жаль, что только два билета. Достать невозможно, и эти-то два Пашка чудом получил от приятеля из ЦК ВЛКСМ. Она не знала, что Шурка остается дома одна. Вот свинья Борька! Да нет, она сама отказалась ехать с ним на дачу, хочется дома со своими. Скоро уже придут. Тетя Надя всякой вкусноты наготовила.

– А я тоже к вам приду, поздравить. Приглашаешь?

– Да с радостью, Нелечка, у меня и подарок для тебя лежит под елкой.

– Ой, а у меня тоже. Я часам к семи приеду, а с Пашкой прямо на Пушкинской встречусь. У нас в десять начало.

– Вот и замечательно! Хоть поешь вкусно, а то там у вас одни бутерброды наверняка будут. Давай, я жду.

Она надела нарядное платье, подкрасилась, посмотрела в зеркало и осталась довольна.

Пришла мама, тоже нарядная, пахнущая духами. Удивилась, что Борьки не будет, но вроде поверила, что Шурочке не хотелось ехать в чужую компанию. Восхитилась розами. Взяла коробку с конфетами, сказала, что Боренька очень внимательный, спасибо ему. Приехала тетя Надя с двумя сумками. Они заахали, бросились помогать. Сумки были тяжеленные. Начали выгружать на кухне.

– Господи, да шампанское-то зачем? У меня бутылка полусладкого в холодильнике, – сказала Шура.

– И я полусладкое принесла, – засмеялась мама. – Сопьемся.

– Ничего, не выпьем – останется, не пропадет, – ответила тетя Надя.

Проснулась Оленька, и мама пошла одевать ее. А тетя Надя продолжала выгружать коробки и банки. Пирожки с мясом, пирожки с капустой…

– Это в холодильник – холодец. В кастрюле – утка с яблоками, пока на лоджию поставь, – командовала она. – Банки с салатами, сразу выкладывай в салатницы. Тут, в фольге, рыба холодного и горячего копчения – раскладывай на блюдо. Здесь язык отварной, салями. Вот это осторожно, Шурочка, там судак в польском соусе.

– Да куда столько, это же полк накормить можно!

– Ничего, съедите. И Сережке целую сумку напаковала, – гордо сказала тетя Надя. – А здесь вот помидоры и огурцы свежие, так положим, не будем резать. Конфеты к чаю, мандарины, яблоки. Ой, а торт где? Батюшки, Шура! Торт-то, коробка такая отдельно стояла? Вот наказание! Неужели забыла? Наполеон, твой любимый, с заварным кремом.

– Да вот она коробка, на полу стоит. Что вы так переживаете?

– Ну, слава Богу. Давай накрывать.

Они накрыли на стол. Шура поставила хрустальные бокалы, а Оленьке – серебряный стаканчик, подарок мамы. Цветы в середину, а вокруг такое изобилие деликатесов, что сразу захотелось есть.

Пришла мама с Оленькой. Девочка вошла, как воздушное облако, в розовом платье и розовых туфельках. И сразу заявила:

– Касивая Оленька.

– Очень, очень красивая, красавица ты наша! – хором подтвердили все трое.

Девочка увидела под елкой пакеты и направилась туда.

– Игушки!

– Нет, подожди, Оленька, это дед Мороз принес подарки. Сейчас сядем за стол, поздравим друг друга, а потом будем смотреть, – сказала Шура.

– Игушки хочу, Оленьке игушки, – девочка капризно сморщила носик.

– Ну, дай ей пока что-нибудь. Она ведь не понимает всех церемоний, – сказала Ольга Николаевна. Шура вытащила из пакета зайца.

– Зая! – обрадовалась Оленька и, прижав игрушку к себе, полезла на диван.

– Ну, можно садиться, все готово, – сказала тетя Надя.

– Сейчас Нелька придет, подождем еще минут десять.

– А телевизор-то! Давай включай, Шурочка. «Карнавальную ночь» по второй программе показывают.

– Ой, теть Надь, сто раз смотрели. По первой «Бриллиантовая рука» идет.

– Да ну. Лучше с Гурченко. Она там такая молодая. Я люблю ее. Ольга Николаевна, вы как?

– Ладно, ладно, уговорили. Гурченко так Гурченко, – Шура включила телевизор.

Тетя Надя уселась на диван вместе с Оленькой. Гурченко пела, плясала и меняла наряды.

Приехала Нелька, увидела накрытый стол и закричала:

– Нет, это невозможно! В стране развитого социализма, где синие куры с длинными ногами – символ праздника и благополучия трудящихся, в стране, где жить все равно лучше и веселее, чем на прогнившем Западе, и вдруг такое капиталистическое изобилие? Только не говори мне, Лазарева, что ты сходила с утра в гастроном и быстренько купила там эти изыски! Не томите меня, я сейчас умру. Давайте вкусим эти райские угощения.

– Вот балаболка, – добродушно проворчала тетя Надя. – Так я и поверила, что у тебя дома синие куры на столе.

– Садимся, садимся, – засмеялась Шура. – Кто бутылку откроет? Нель?

– Давай, подруга, учись. Сейчас мастер-класс по открыванию шампанского покажу.

– Ой, только не здесь, Нелечка, – попросила мама. – Оленьку напугаем.