Читаем Время и книги полностью

Если кому-то нравится строить догадки, он может счесть подобную историю первым признаком разочарования в семейной жизни. Можно только догадываться, какой была Элизабет Шоу, она же миссис Мелвилл, по тем немногим дошедшим до нас письмам. Она не достигла большой искусности в эпистолярном жанре, хотя, может быть, была в жизни значительнее, чем проявила себя в письмах; но те по крайней мере показывают, что она любила мужа и была благоразумной, доброй, практичной женщиной, впрочем, возможно, обыкновенной и ограниченной. Она не жаловалась на бедность. Ее, несомненно, озадачили перемены в муже и то, что он теряет репутацию и популярность, которые ему принесли «Тайпи» и «Ому», но она продолжала верить в мужа и восхищалась им до конца. Элизабет не была умной женщиной, но она была хорошей, терпеливой и любящей женой.

Любил ли он ее? Письма, которые он, должно быть, писал во время ухаживания, не сохранились. Он женился на ней. Но мужчины женятся не только по любви. Ему могла надоесть бродячая жизнь, захотелось обрести свой дом; одна из странностей в этом необычном человеке, сказавшем во всеуслышание о своей «склонности к кочевой жизни», – та, что после первого путешествия в юности в Ливерпуль и трех лет плавания в южных морях, его страсть к путешествиям иссякла. Более поздние путешествия – всего лишь туристические поездки. Мелвилл мог жениться, потому что родные и друзья считали, что ему пришла пора остепениться, или он сам принял такое решение, чтобы побороть пугавшие его наклонности. Кто знает? Льюис Мамфорд пишет, что «он никогда не был полностью счастлив в обществе Элизабет, но и вдали от нее тоже не был», и предполагает, что он чувствовал к ней не простую привязанность: «в долгих отлучках в нем накапливалась страсть», которая быстро насыщалась. Мелвилл не первый из мужчин обнаружил, что больше любит жену, когда находится с ней в разлуке, и что предвкушение близости волнует больше, чем сама близость. Мне кажется возможным, что Мелвилла тяготили семейные узы; могло случиться, что жена давала ему меньше, чем он надеялся, но их супружеские отношения сохранялись достаточно долго, и жена подарила ему четырех детей. Насколько известно, он хранил ей верность.

В этом очерке я не говорю о «Пьере». Это абсурдная книга. Конечно, в ней есть содержательные высказывания: Мелвилл писал ее, испытывая сильные душевные переживания, и взрывы чувств иногда порождали мощные и яркие страницы; но события в книге неправдоподобные, мотивы неубедительные, а диалоги напыщенные. «Пьер» мог быть выдумкой четырнадцатилетней школьницы, питающей свое невротическое сознание худшими произведениями романтической литературы. Действительно, создается впечатление, что произведение написано в состоянии приступа неврастении. Книга – находка для психоаналитиков, им я и передаю ее с радостью.

Мне интересно также мнение психоаналитиков о лекциях Мелвилла о скульптуре после возвращения из Палестины и Италии, в которых он особо выделил греко-римскую статую Аполлона Бельведерского. Произведение скучное, созданное без вдохновения; его единственное достоинство в том, что оно изображает очень красивого юношу. Мелвилл разбирался в мужской красоте. Я уже описывал впечатление, произведенное на него Тоби, юноши, с которым он бежал с «Акушнета»; в «Тайпи» он не раз говорит о физическом совершенстве молодых мужчин, с которыми общается. Как мы помним, в семнадцать лет он сел на корабль до Ливерпуля. Там он свел знакомство с юношей, которого звали Гарри Болтон. Вот как Мелвилл описывает его в «Редберне»: «Он был одним из тех небольших, но идеально сложенных существ, с кудрявыми волосами и гладкими мускулами, которые словно вышли из коконов. Цвет лица у него был смуглый, с румянцем, как у девушки; маленькие ступни, очень белые руки и большие, черные глаза с мягким взглядом; голос его – и это не поэтическое сравнение – был подобен звукам арфы».

Внезапная поездка двух юношей в Лондон вызывает сомнение и выглядит неубедительной, как и само существование такого персонажа, как Гарри Болтон; и даже если Мелвилл выдумал его, чтобы сделать книгу интереснее, странно, что такой мужественный парень, как он, создал персонажа с явной гомосексуальной ориентацией.