Читаем Время и книги полностью

Три литератора, о которых я собираюсь рассказать, сочиняли среди прочего и романы, и все же романистами я бы их не назвал. Скорее людьми, владеющими пером. Романист, конечно, тоже может владеть пером, но для него это не главное. Он может писать плохо, может быть не слишком образован, ему может недоставать общей культуры, однако если у него есть особый дар, он все же способен создать очень хороший роман. Романы Гонкуров – изложение тщательно собранных фактов. Романы Ренара и Леото чисто автобиографические. Сравнивая их романы с дневниками, а в случае Ренара еще и с письмами, удивляешься, сколь мало они прибегали к вымыслу.

Беллетристика Андре Жида более изящна, но она тоже в основном рассказывает о его личных переживаниях. Однажды, завтракая вместе с Роже Мартеном дю Гаром, близким другом Жида, я завел о нем разговор и, в частности, заметил, что Жид редко писал о ком-либо, кроме себя. Мартен дю Гар кивнул и сказал, что как-то даже упрекнул его за это, а Жид ответил, что начал новый роман и очень старается не показать в нем себя. Назывался роман «Фальшивомонетчики». Дописав его, Жид пригласил Мартена дю Гара, чтобы прочесть ему вслух. Слушая роман, гость буквально трясся от смеха. Несколько раздраженный, Жид поинтересовался, в чем дело. «Ты же хотел, чтобы тебя в романе не было. А сам еще ни в одной книге так явно себя не проявлял».

Это верно. «Фальшивомонетчики» – роман не очень сильный, но интереснее многих хороших, потому что Андре Жид, человек умный и образованный, вывел в нем весьма привлекательный портрет самого себя.

Его дневники гораздо интереснее тех, о которых пойдет речь. Жид талантливее их авторов и шире образован. Для француза он довольно много путешествовал и много читал зарубежных писателей. Он любил музыку и хорошо играл на фортепьяно.

В самом первом эссе я рискнул выдвинуть мысль, что эгоизм, доведенный до высшей степени, бывает губителен для романиста, а потом другую – что автору нечего предложить читателю, кроме самого себя. На первый взгляд эти два высказывания плохо согласуются. Если писатель сверхэгоист и его интерес к другим ограничивается тем, какое влияние он на них оказывает, он никогда не узнает людей настолько, чтобы самому создавать живых существ. Если же автор способен интересоваться людьми ради них самих и чутьем понимает, что может вставить их в книгу, то ему, вероятно, посчастливится создать героев даже более живых, чем их прототипы. Прекрасный тому пример – мистер Микобер. Автор остается эгоистом, а результат достигнут.

Для писателя эгоизм неудобен, ибо суживает круг его интересов. Жюль Ренар и Поль Леото никакими искусствами не интересовались, их увлекала только литература. Леото, хоть и прожил всю жизнь в Париже, ни разу не побывал в Лувре (и если упоминает о «Лувре», то спешит заметить, что речь не о картинной галерее, а о магазине), и когда однажды он оказался в Люксембургском дворце, где выставлялись ранние импрессионисты, то увидел лишь скверную мазню. Не припомню также, чтобы Жюль Ренар в своем «Дневнике» хотя бы раз упоминал картины. У Гонкуров – и они этого никогда не скрывали – музыка ничего, кроме раздражения и отвращения, не вызывала, и слушать они могли только военный оркестр. Они, правда, любили изобразительное искусство. Андре Бильи, их замечательный биограф, пишет об их безупречном вкусе; на самом деле вкус у них был довольно своеобразный. Они ставили Перуджино выше Рафаэля, а про Микеланджело писали: «Скульптор, но не художник». Интересно, доводилось ли им видеть своды Сикстинской капеллы? В похвалу братьям следует упомянуть, что они были в восторге от Тернера и очень восхищались Констеблем. Делакруа и Энгра они называли художниками, не умеющими писать. Курбе их бесил. «Безобразное и только безобразное. Причем безобразное без всякого характера, безобразное без прекрасного». Гонкуры хвалили Теодора Руссо, зато о Мане, Моне и Дега всегда говорили с усмешкой.

Гонкуры начали вести дневник в 1851 году. Поль Леото начал свой в 1893-м; четвертый из напечатанных томов повествует о 1924 годе; Леото дожил до старости и дневник вел до самой смерти, так что издадут еще не один том. Жюль Ренар умер в 1910 году. Жид вел дневник до 1949 года. В целом их дневники описывают почти столетний период литературной жизни. Франция второй половины девятнадцатого века была богата писателями как ни одна другая страна. Гонкуры водили знакомство с Сент-Бевом, Тэном, Ренаном, Мишле, Флобером, Анатолем Франсом и Мопассаном. Они были современниками Бодлера, Верлена, Рембо и Малларме. Впечатляющий список.