На следующий день Толстой послал телеграмму Черткову, а Александра вызвала старшего брата, поручив ему привезти врача из Москвы. Но Толстой был слишком крупной фигурой, чтобы его передвижения остались незамеченными, и в течение двадцати четырех часов графиня узнала от газетчиков, где находится ее муж. Вместе с детьми, которые жили в Ясной Поляне, она поспешила в Астапово, но Толстой находился в таком плохом состоянии, что приняли решение не сообщать ему о приезде жены, и ту не впустили в дом. Известие о болезни Толстого всколыхнуло весь мир. Всю неделю, что длилась болезнь, в Астапове толпились правительственные чиновники, полицейские, представители железной дороги, журналисты, фотографы и многие другие. Все эти люди жили в железнодорожных вагонах, поставленных на запасные пути, а местный телеграф с трудом справлялся с возросшим объемом работы. Толстой умирал на глазах всего мира. Приезжало много врачей, под конец с ним оставили пятерых. Больной часто впадал в бессознательное состояние, но в минуты просветления беспокоился о Соне, веря, что она находится дома и не знает, где он. Толстой сознавал, что умирает. Всю жизнь он боялся смерти, но сейчас страх отступил. «Мне конец, – сказал он, – но это не важно». Ему становилось все хуже. В бреду он выкрикивал: «Бежать! Бежать!» Наконец к нему впустили Соню. Он был без сознания. Она упала на колени и поцеловала его руку; он издал глубокий вздох, но никак не показал, что знает о ее приходе. Вскоре после шести утра в воскресенье седьмого ноября 1910 года Толстой скончался.

В работе над статьей я основательно использовал труд Элмера Мода «Жизнь Толстого» и его же перевод «Исповеди». У Мода преимущество над другими исследователями: он лично знал Толстого и его семью, и к тому же его книга легко читается. К сожалению, он рассказывает о себе и своих предпочтениях больше, чем обычно хотят знать читатели. Я также много почерпнул из полной, обстоятельной и убедительной биографии Толстого, написанной профессором Симмонсом. Там приводится много интересных фактов, которые Элмер Мод, по-видимому, из чистого благоразумия, опустил. Думаю, эта биография надолго останется лучшей биографией Толстого на английском языке.

Оноре де Бальзак и «Отец Горио»

Как я сказал в начале статьи о «Войне и мире», из всех великих романистов, внесших свою лепту в духовные сокровища человечества, Бальзак, на мой взгляд, величайший. Он гений. Есть писатели, которые прославились одной-двумя книгами; иногда потому, что из массы написанного ими только небольшая часть имеет непреходящую ценность; иногда потому, что вдохновение черпалось из необычного опыта или обусловливалось особенностями темперамента, что не способствовало созданию большого количества произведений. Они произнесли однажды все, что хотели сказать, и если продолжали писать, то повторялись. Плодовитость – достоинство в писателе, а плодовитость Бальзака поразительна. Его творчество охватывает все стороны жизни своего времени, все пространство своей страны. Он хорошо знает человека, но с некоторыми слоями общества знаком меньше, чем с другими: средний класс – доктора, юристы, клерки, журналисты, владельцы магазинов, сельские священники – ему ближе светского общества, круга городских рабочих или земледельцев. Как все романисты, порок он изображает с большим блеском, чем добро. Его наблюдения точны и обстоятельны. Изобретательность вызывает восхищение, а количество созданных персонажей ошеломляет.

Однако не думаю, что он был интересным человеком. В характерах его героев нет особой сложности, запутанных противоречий, утонченной изысканности. На самом деле он был обычным человеком, обладающим, однако, исключительной творческой мощью сродни природной – вроде бурной реки, которая, выйдя из берегов, сметает все на своем пути, или урагана, проносящегося по сельской местности или по улицам густонаселенных городов. При изображении общества его исключительный дар проявлялся в описании не только отношений между людьми – все романисты за исключением авторов чисто приключенческих романов это делают, – но и их связей с обществом, в котором они живут. Большинство писателей берут несколько персонажей, иногда не более двух-трех, и изображают их так, словно те отгорожены от жизни витриной. Это часто приводит к особой напряженности повествования, но, к сожалению, создает ощущение искусственности.