Читаем Время и книги полностью

Теперь у Вильгельма есть деньги, и он собирается вместе с Зерло ставить пьесы. Зерло неохотно соглашается нанять странствующую труппу, с которой раньше путешествовал Вильгельм. Филина тоже с ними. Именно тогда она и говорит Вильгельму слова, вошедшие как минимум в один сборник цитат: «А коли я люблю тебя, что тебе до того?» На это Вильгельму нечего ответить. Филина становится любовницей Зерло. Первая пьеса, которую партнеры намерены поставить, – «Гамлет», и Вильгельму предстоит сыграть самого принца. Юмор у Гете ближе к сарказму, чем к веселью; в юности у него было пристрастие к розыгрышам.

Описывая постановку «Гамлета», Гете создал сцену высокой комедии, хотя, вероятно, такой задачи себе не ставил.

Вот и генеральная репетиция. После нее Вильгельм уходит к себе, начинает раздеваться и вдруг, к своему изумлению, видит у кровати пару женских туфель, принадлежащих, видимо, Филине. Тут он обращает внимание на слегка сдвинутый полог и делает вывод, что за ним прячется Филина.

– Встаньте, Филина! – кричит он. – Что это значит? Куда девались ваша рассудительность и благопристойность? Вам хочется, чтобы завтра мы стали притчей для всего дома?

Тишина.

– Я не шучу, – продолжает он, – таким шалостям я не пособник.

Ни звука, ни движения. Он отдергивает полог, а кровать пуста! Вильгельму неприятно, что противная девчонка его одурачила.

На следующий вечер состоится премьера. Публика в восторге от игры Вильгельма. После спектакля актеры устраивают вечеринку. Потом Вильгельм отправляется к себе, раздевается, гасит свет и ложится в постель. Услышав какой-то шорох, резко садится. Его обнимают две нежные ручки, его осыпают страстными поцелуями, он чувствует прикосновение пышной груди, и у него не хватает решимости оттолкнуть незнакомку. Утром он оказывается в постели один и даже не знает, с кем делил ложе. Догадливый читатель, конечно, понимает, что это Филина. И она, по-видимому, разочаровалась в своих ожиданиях, ибо вскоре опять исчезает. Больше мы ее не увидим, но в конце книги узнаем о ее дальнейшей судьбе.

На предыдущих страницах упоминал Аврелию. Она актриса, сестра Зерло; в пьесе она исполняет роль Офелии. Ранее ее соблазнил местный дворянин Лотарио и бросил вместе с сыном по имени Феликс. Сердце Аврелии разбито, и она неизлечимо больна. На смертном одре она пишет письмо и берет с Вильгельма клятву отнести письмо ее обидчику. Жалостливый Вильгельм намерен сурово отчитать Лотарио за его скверный поступок и объяснить, что тот повинен в смерти несчастной девушки. Оставив Миньону и арфиста, Вильгельм отправляется в замок Лотарио. Арфист уже окончательно сошел с ума, и его отдали на попечение некоего доброго пастора.

Отношения между Вильгельмом и Зерло испортились. По настоянию Вильгельма они ставят не те пьесы, которые развлекают публику, а такие, которые облагораживают душу. Публика идет в театр все неохотнее, и Зерло не прочь избавиться от столь взыскательного партнера.

По дороге в замок Вильгельм репетирует обличительную речь, которую намерен произнести перед Лотарио. Вот он приходит в замок, и после проволочек его наконец проводят к хозяину. Вильгельм отдает ему письмо, и тот читает его в соседней комнате. Потом выходит и совершенно спокойно заявляет, что теперь ему некогда беседовать с Вильгельмом, и просит некоего аббата найти гостю комнату на ночь.

Дальше повествование становится все более запутанным и все менее правдоподобным. В начале одной из глав Гете высказывает мысль, что в романе в отличие от пьесы допустима игра случая. В его словах есть некоторая правда, но лишь некоторая – зависит от того, о какой пьесе и каком романе речь. В этой части «Вильгельма Мейстера» Гете идет на подтасовки. У него происходят самые невероятные вещи, самые неправдоподобные совпадения. Повествование, до сих пор реалистическое, теперь становится совершенно романтическим. Задача у Гете была, разумеется, непростая. Он желал показать, что Вильгельм получил всестороннее развитие – чего и добивался с самого начала, без связи с театром, – и, значит, переходит к более высокой форме искусства – жизни. Для воплощения замысла автор выбрал неудачный способ. Как раз в то время в Германии в моде было масонство; и сам Гете, и герцог, и многие придворные являлись масонами. Те, кого Вильгельм встретил в замке, – Лотарио, аббат и уже известный ему Ярно – все люди знатные – организовали тайное общество, цель которого – установить всеобщее братство. И для Вильгельма опять наступает время учения, учения не искусству, а жизни. И жизнь, которой он учится, имеет смысл, только если посвящена трудам на пользу человечества. Нельзя не признать, что вся затея с тайным обществом, его таинственной башней, обрядами и ритуалами отдает детством. И члены общества неубедительны: они бесконечно говорят, а их речи, хотя и поучительные, нередко утомляют. Оказывается, эти люди давно приметили Вильгельма и следили за его жизнью. Однако совершенно непонятно, почему молодые дворяне пожелали, чтобы к ним присоединился сын незнатного франкфуртского торговца.

Перейти на страницу:

Все книги серии Зарубежная классика (АСТ)

Похожие книги

Основание Рима
Основание Рима

Настоящая книга является существенной переработкой первого издания. Она продолжает книгу авторов «Царь Славян», в которой была вычислена датировка Рождества Христова 1152 годом н. э. и реконструированы события XII века. В данной книге реконструируются последующие события конца XII–XIII века. Книга очень важна для понимания истории в целом. Обнаруженная ранее авторами тесная связь между историей христианства и историей Руси еще более углубляется. Оказывается, русская история тесно переплеталась с историей Крестовых Походов и «античной» Троянской войны. Становятся понятными утверждения русских историков XVII века (например, князя М.М. Щербатова), что русские участвовали в «античных» событиях эпохи Троянской войны.Рассказывается, в частности, о знаменитых героях древней истории, живших, как оказывается, в XII–XIII веках н. э. Великий князь Святослав. Великая княгиня Ольга. «Античный» Ахиллес — герой Троянской войны. Апостол Павел, имеющий, как оказалось, прямое отношение к Крестовым Походам XII–XIII веков. Герои германо-скандинавского эпоса — Зигфрид и валькирия Брюнхильда. Бог Один, Нибелунги. «Античный» Эней, основывающий Римское царство, и его потомки — Ромул и Рем. Варяг Рюрик, он же Эней, призванный княжить на Русь, и основавший Российское царство. Авторы объясняют знаменитую легенду о призвании Варягов.Книга рассчитана на широкие круги читателей, интересующихся новой хронологией и восстановлением правильной истории.

Анатолий Тимофеевич Фоменко , Глеб Владимирович Носовский

Публицистика / Альтернативные науки и научные теории / История / Образование и наука / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное