Читаем Время бабочек полностью

По мере приближения решающего дня Деде обуревали сомнения, особенно когда она думала о своих мальчиках.

Энрике, Рафаэль, Давид – как она могла их покинуть?

Хаймито никогда бы не оставил ей сыновей. Он относился к ним не просто как к своей собственности, а так, будто они были частью его самого. Достаточно вспомнить, что, придумывая им имена, он кроме своей фамилии давал им и свое первое имя! Хайме Энрике Фернандес. Хайме Рафаэль Фернандес. Хайме Давид Фернандес. Различалось только среднее имя, которое волей-неволей становилось главным.

Дело было не только в том, что она не вынесла бы потерю сыновей, хотя сама мысль об этом приводила ее в такой ужас, что могла бы ее остановить. При этом она и сама не могла их бросить. Кто встанет между ними и их отцом, когда он выйдет из себя и поднимет на них руку? Кто приготовит им mangú так, как они любят, кто подстрижет им волосы как надо, кто посидит с ними в темноте, когда им страшно, а на следующее утро не напомнит, что ночью сидел рядом?

Ей нужно было поговорить с кем-то, кроме сестер. Святой отец! В последнее время она стала посещать церковь не так усердно, как раньше: на прихожан обрушивались новые воинственные проповеди, будто ты пришел послушать спокойную музыку, а услышал невообразимый шум. Но теперь Деде казалось, что этот шум гармонирует с ее чувствами. Возможно, у этого нового молодого священника, падре де Хесуса, найдется для нее ответ.

В ту пятницу она договорилась с новыми соседями мамы, что они ее подвезут. Дон Бернардо и его жена, донья Белен, старые выходцы из Испании, уже много лет жили в Сан-Кристобале. Они перебрались в сельскую местность, объяснял дон Бернардо, в надежде, что местный воздух поможет донье Белен. Болезненная пожилая женщина забывала самые простые вещи: для чего нужна вилка, как застегивать платье, что нужно есть в манго – косточку или мякоть. Дон Бернардо собирался отвезти жену в Сальседо на очередное обследование в клинике.

– Мы вернемся только ближе к вечеру. Надеюсь, это не причинит вам особых неудобств? – извинялся он. Этот человек был удивительно учтив.

– Нет, что вы, – заверила его Деде. Ее можно просто высадить у церкви.

– Что вам делать в церкви целый день? – донья Белен обладала обескураживающей способностью неожиданно вклиниваться в разговор, причем иногда довольно уместно, особенно если дело ее совершенно не касалось.

– У меня есть кое-какая общественная работа, – соврала Деде.

– У вас, сестер Мирабаль, так развито гражданское чувство, – заметил дон Бернардо. Разумеется, он подразумевал Минерву или свою любимицу Патрию.

Сложнее было развеять подозрения Хаймито.

– Если тебе нужно съездить в Сальседо, я тебя завтра отвезу. – В то пятничное утро он вошел в спальню, пока она одевалась.

– Хаймито, por Dios![175] – взмолилась она. Он уже запретил ей общаться с сестрами, и что теперь, он не разрешит ей сопроводить бедную старушку к врачу?

– С каких это пор ты так беспокоишься за донью Белен? – И тогда он произнес слова, которые, он был уверен, заставят ее почувствовать самую сильную вину. – А то, что ты оставляешь больных сыновей, тебя не волнует?

– Да у них обычная простуда, ради всего святого! И Тинита с ними посидит.

В ответ на ее резкий тон Хаймито удивленно заморгал. Неужели это так просто, подивилась Деде, – брать на себя командование?

– Тогда делай что хочешь! – Он часто закивал головой и сжал руки в кулаки. – Но помни: я отказываюсь тебя понимать!

Когда Деде помахала мужу из машины, уезжая из Охо-де-Агуа, он не ответил ей тем же. Его угрожающий взгляд напугал ее. Но она продолжала напоминать себе, что ей нечего бояться. Она собиралась уйти от него. Она приказала себе постоянно помнить об этом.

* * *

Каждые полчаса она возвращалась к приходскому флигелю и стучала в дверь, но на ее стук никто не открывал. В перерывах она слонялась по магазинам, вспоминая взгляд Хаймито тем утром и чувствуя, как истончается ее решимость. В полдень, когда все магазины закрылись, она села под тенистым деревом на площади и по кусочку скормила голубям купленную булочку. В какой-то момент ей показалось, что она увидела пикап Хаймито, и она начала судорожно выдумывать истории, почему оставила донью Белен в клинике.

Чуть погодя она увидела, что к воротам приходского флигеля подъехал зеленый грузовой фургон. На пассажирском сиденье сидел падре де Хесус, за рулем был другой мужчина, а третий выпрыгнул из кузова, отпер ворота во двор и закрыл их, как только фургон проехал на территорию.

Деде бросилась к ним через дорогу. До встречи с доном Бернардо и доньей Белен в клинике оставалось совсем немного времени, и ей необходимо было поговорить с падре. Весь день она перебирала все за и против, мысли носились у нее в голове все быстрее и быстрее, пока от невозможности принять решение не закружилась голова. Поджидая падре на той скамейке, она дала себе слово, что его ответ решит все раз и навсегда.