Читаем Вредная (СИ) полностью

не по своим делам. Помнишь, тест на профориентацию? Хотя куда тебе, ты вообще все мимо ушей… Так вот, он мне поведал, что из меня получится врач, либо садовник. Нехилая разница, да? Ну, я решил, что заглянуть в обитель врачей как-то посолиднее и поехал на обязательную практику. Меня определили в Хопкинс, спасибо Тэйту, конечно. Договорился. Сначала с карточками в архиве работать доверили, в первый день, был отстой, если честно. Зато потом я видел вскрытие! Но это ни к тому… Теперь я считаю, что меня туда отправило проведение.

Я снова закрыл глаза. Слушать Акиру — это как слушать сказки. На одно путное предложение у него эпиграф из пяти строк, приличное лирическое отступление, пара цитат и все в таком духе. А в итоге оказывается, что все это он вел к тому, что любит спагетти, а вот макароны-ракушки ненавидит.

— …И когда я увидел ее карточку, конечно, не смог не ткнуть свой нос в нее. И ты не поверишь, что я там вычитал! — Так, кажется, сегодня не про макароны и я что-то упустил.

— Чью карточку? Ты о чем вообще?

Акира цокнул языком и даже ударил ногой по деревянному полу в негодовании:

— Айщ! Никакого уважения к оратору, Блэк! Медицинскую карточку Флориды! Алексис нашей. Не смог я мимо пройти!

Я резко встал, поворачивая корпус к другу:

— Чью?

— Ты тут совсем одичал я смотрю… И со слухом тоже проблема. Алексис О'Доэрти. Она, оказывается, лечилась и проходила реабилитацию в Хопкинсе. Ну теперь завеса тайны ее знакомства с Вудами приоткрылась. Но это не главное. Блин, не смотри на меня таким взглядом, я боюсь уже! Так вот, главное, что я заметил, это ее диагноз. У нее амнезия. Аварию она не помнит, и тебя, походу, тоже, дружок.

Что за бред я только что услышал?

— Она помнит аварию, и что мы с ней встречались тоже. Она сама сказал о том, что я ее бывший. Буквально вчера.

Акира сморщил лоб.

— Мда? Ну, может память стала возвращаться?

— Или может ты что-то напутал?

— О, нет, не вали с больной головы на здоровую. — Я чуть зубами не заскрипел, опять эти фразочки от Красова. Акира достал телефон, и, найдя что-то, ткнул мне в лицо. — На, вот, читай. Я сделал фотки. Можешь не благодарить, конечно.

Я долго изучал каждую фотографию документа, периодически увеличивая изображения, как будто это сможет прояснить то, что видят мои глаза. Ну, ни хрена себе, блять. И это все она? С ней правда… И это из-за меня?

— Зачем ты мне это показал…

— Зачем? Ну, может потому что мой лучший друг не ест, не спит, рычит на окружающих больше обычного. Пропадает то в спортзале, то на трассе. Ты зачем себя мучаешь? Пойди и расскажи ей все!

— Рассказать ей ВСЁ? Теперь? Акира, я думал, что это она меня бросила! А она… Я мучаюсь?! Да и о каких муках мы говорим? Она действительно вернулась с того света. И меня не было рядом с ней. И ты хочешь, чтобы я снова добавил в ее жизнь проблем?

— Но ты не виноват в том, что тебя не было! Это же ее семья… — Они считают, что без меня ей будет лучше. И они чертовски, блять, правы.

— А может, это вы с ней будете решать, что и кому из вас лучше? И отпустите группу поддержки с подтанцовок?

— Ты не понимаешь. Теперь она смотрит на меня, будто… будто никогда «нас» и не было. А для нее, оказывается, этого и не было. Это просто невыносимо.

— Ты редкостный тупица, Адриан.

— Знаю.

Тишина длилась недолго. Я сжимал и разжимал эластичную ленту. Акира смотрел, как я это делаю. Его телефон лежал между нами, без блокировки он отсвечивал экраном с одной из фотографий. Взгляд постоянно возвращался к нему, как примагниченный. Она что, действительно ничего не помнит? Или не помнила? Да блять!

— Но это же не помешает ей снова тебя полюбить? — Голос друга озвучил то, что уже и так поселилось в моем сердце. Первая реакция на такую новость было неверие. Вторая — безудержное желание вернуть ее. Снова. Я вцепился в кольцо, как утопающий за спасательный круг. Но признаваться в том, что слова задели тлеющую во мне надежду, я не собирался. Гораздо приятнее было злиться.

Я усмехнулся:

— Снова? А любила ли она меня? Если бы любила, то не было бы никаких «снова».

— Ты говоришь как обиженная маленькая девчонка. И, хочу заметить, путаешься в показаниях. То он виновата, то она помнит, то ты виноват, то она предала, то тебе будет без нее лучше…

— Отвали.

— Нет. Неа. Не в этот раз, Адриан. Ты что, не видел этого?! — Перед моими глазами промелькнул экран мобильного. Затем японец вскочил и стал ходить передо мной. — Как она может быть влюбленной или там, что ты от нее хочешь… Виноватой перед тобой, если она, блин, не помнит кто ты такой?! Когда мы говорили о тебе, а мы говорили о тебе, она никак не реагировала. Я точно знаю это, я долго думал и вспоминал. И тогда, когда ты пытался убить Красова, она совершенно точно не представляла кто-то, ну подумай своей тупой башкой!

— Ты переходишь границы, Акира. — Спокойно проговорил я. Была ли логика в его словах? О да, вся его тирада — сплошная логика. Но есть одна маленькая проблема, чувства, что я испытывал к этой девушке, с логикой никогда не уживались.