— Шшш… — На мою голову опустилась медвежья лапа, погладив по волосам. — Не надо. Я просто захотел поделиться.

— И что, стало легче?

— Немного. Лексис, прости, но иногда мне кажется, будто вы зря здесь оказались… Прости, правда.

— Знаешь. Мне тоже. Мне тоже…

***

Как прошел остаток дня? Как я оказалась дома? Почему я стою в комнате перед зеркалом, пристально вглядываясь в отражение? Да черт его знает.

Просто я здесь. Одна, в двухэтажном доме. Джереми снова нет. Да и хорошо. Как я могу смотреть я глаза своему парню, своему заботливому искреннему парню, зная, что произошло. Как я могу поцеловать его, если на губах все еще горит след от чужих поцелуев? И, что самое страшное, как я безумно хотела этих поцелуев, прикосновений, эмоций… О какой к черту логике можно говорить, когда человек вызывает в тебе такие чувства? Здравый смысл? Где он?

Почему он не может уйти из моей головы?! Почему я продолжаю думать о нем?! Я же даже не помню о нашем прошлом, почему такое чувство, будто….

И тут я закричала. Я закричала громко, надрывно, грудным, срывающимся криком, от которого болело горло и щемило в груди. Я сделала шаг назад и рванула одеяло с подушками с кровати, разбросав их по полу и пнув несколько. Этого мне показалось мало, и я бросилась к трельяжу, одним яростным движением скинув с него все, что стояло на столике. С треском и грохотом на пол полетели шкатулки, косметика, рамки… Все, для чего нашлось место. Тяжело дыша я посмотрела на ставшее пустым зеркало: в нем отражалась незнакомая девушка. С красными глазами, мокрым от слез лицом, дрожащими губами. Нет, это не я, разве я плакала? Я зла, а не расстроена. Зла на себя. На свои гребаные чувства. Я не плачу. Грудь девушки в отражении тяжело вздымалась, изо рта выходили хриплые вздохи. А взгляд… Я не хочу смотреть на нее. Не хочу смотреть на этот взгляд! Схватив с пола недавно скинутую шкатулку, я с очередным криком бросила ее в зеркало. Отражение треснуло, замерло на какую-то долю секунды, и осыпалось осколками на стол и мягкий ковер. Завтра меня ждет бал. Да только вот Золушкой я себя не чувствую.

Глава 12. Мои, твои, чужие выводы

Глава 12.

«Мужчины, они разные, мадам Вантенуа. Иные любят так страстно, что готовы истязать себя, лишь бы их возлюбленная была счастлива. Другие любят так страстно, что скорее уничтожат любимых, нежели допустят, чтобы те оказались в чужих руках».

Александр Прозоров

«Меч Эдриджуна»

Адриан

Я методично вбивал кулаки в грушу. Костяшки, обмотанные по старой привычке боксерскими бинтами, с глухим звуком долбили дорогую кожаную обивку мешка, этот звук ласкал мой слух. Хотя лучше бы мне оказаться сейчас на ринге. И, как на зло, Арчибальд свихнулся на почве моего морального облика именно в этот момент! Момент, когда мне необходимо вытрясти из кого-нибудь дерьмо, дурь, душу, капу, челюсть, да хоть что-нибудь.

Дыши. Дыши. Руки, руки, нога. Еще раз с ноги. Поменять положение. Уклониться от невидимого противника. Еще раз. Еще. И еще, еще твою мать!

Я обессиленно упал лбом на грушу, вцепившись в нее руками. Сколько я уже в этом зале? Совершенно потерял счет времени. Глаза начал разъедать лившийся пот, мышцы ломило, а значит, поработал я неплохо. Но мог бы и лучше. Всегда можно лучше.

Я опустился на маты, выравнивая дыхание, стал разворачивать длинные ленты бинтов. Так и не докрутив левую руку рухнул спиной на мат и уставился в потолок. Белая побелка в некоторых местах дала трещины. Прямо как моя отстойная жизнь. Хотя, если бы этот потолок был моей жизнью, наверняка он бы давно рухнул к чертям.

Что я делаю? Я думал, что спятил, когда потерял Алексис. Оказалось, что Ад еще впереди. И мой мир тронулся тогда, когда она снова вернулась в мою жизнь. Вернулась, будто ничего не было. И почему, когда я должен хотеть ее уничтожить, у меня получается лишь просто хотеть ее? Когда я вижу ее, единственным желанием в моем сердце является прижать ее к себе.

Где-то в дальнем конце зала прозвонил мобильный. Мне не хотелось вставать, мне хотелось, чтобы этот потолок с трещинами все-таки обрушился. Телефон зазвонил снова. Такой настойчивый. Я прикрыл глаза.

— О, я знал, что найду тебя здесь.

Акира, ну, конечно же, это он. Пропащий японец. И звонил, наверняка, он же. В последнее время 80 % пропущенных на моем телефоне — его рук дело. Даже глаза открывать не стал.

— Я так предсказуем?

— Нет, просто я обладаю особым даром, получил его от прабабки. У нее были ручные шикигами.

— Ты искал меня, чтобы это сказать? Где ты вообще шлялся два дня?

— Соскучился?

— Не успел. Еще бы парочку месяцев.

— Ну вот. Я учту твои пожелания к следующему разу. А у меня вообще-то для тебя есть крутые новости. Хотя не знаю как их можно назвать крутыми… Но. И я бы сообщил тебе их еще раньше, если бы ты за это время хоть разочек, один разочек взял трубку. Неужели я так многого прошу?

— Акира, иди в…

— Ладно-ладно! — Я почувствовал, что рядом со мной что-то упало, а затем за этим чем-то последовало и тело японца. — Я был в больнице.

Я открыл один глаз. Выглядит здоровым.

— Что-то случилось?