Амир отталкивался от воды и греб. А вынырнув на поверхность, обнаружил в нескольких футах от себя распростертое тело Калей. Он проплыл по течению, теперь уже более спокойному, хотя Бессмертный Сын парил в вышине, как некий жестокий шут, склонный к злым проделкам. Он держался у края шторма, словно прикованный к нему.

Снова погрузившись, Амир поднырнул под Калей, устроившись между рукой и туловищем, и, используя свою силу, подтолкнул ее. Затем, распластавшись насколько можно, стал грести к берегу.

Когда ноги коснулись дна, его накрыла волна облегчения.

Зрение прояснилось. Буря не пересекала линию водопада, как если бы это была некая государственная граница. Бессмертный Сын развернулся и, сложив крылья, нырнул в тайфун, который ослаб, превратившись в простой дождь. Затеплилась приправленная шафраном серая заря, аромат специи и воспоминания о доме растаяли, как роса, и прежде, чем Амир успел отдышаться, Кишкинда исчез бесследно.

Амир закашлялся и повернулся, чтобы поднять Калей, но та уже распахнула глаза и выхватила тальвар.

Река низвергалась водопадом с обрыва в некое подобие бухты, другой своей оконечностью соединенной с морем. Только это было не море в обычном понимании слова, а мелкое, покрытое водой пространство, заполненное плавающими деревяшками – обломками тысяч кораблей, разбросанными по побережью, на сколько хватало глаз. Ближайший к ним корабль, аккуратно разломленный надвое, лежал на опоясывающем противоположный берег скалистом валу. Обломки досок плыли по течению, медленно дрейфуя в сторону океана.

А на берегу, подпрыгивая и отчаянно размахивая руками, нечесаный и с косматой бородой, стоял Карим-бхай.

<p>Глава 23</p>

Обломки кораблекрушений устилали берег бухты. Деревья на побережье клонились под напором последних порывов бури, окончательно потерявшей надежду расправиться с Амиром и Калей и нисходившей до приятного утреннего бриза. Чайки кружили над деревянными потрохами кораблей, пронзительно окликая проплывающие мимо деревяшки.

Карим-бхай стоял рядом с Амиром, положив одну руку ему на плечо, а в другой вертел стручок кардамона. Голова у него была обернута полотенцем, лунги разорвано сбоку, открывая порез на бедре. От него исходил запах подгоревшей еды и несвежей капусты. Тем не менее смех его звучал громко и задорно.

– Ты стащил карту Мадиры, – посетовал Амир спустя какое-то время. – Илангован рассказал тебе про Завиток, так?

Заметил Амир и других с корабля Обреченных, отплывшего из Джанака три дня назад. Секаран, еще не оправившийся, баюкал раненую руку. Судя по всему, кораблекрушение пережила большая часть песчаников, и они теперь толпились вокруг костлявой фигуры Илангована. Благословенный выглядел измученным и измочаленным, как если бы его тело использовали в качестве стиральной доски для всего белья в Чаше. При всем том на лице его, пока он разговаривал со своими товарищами, было какое-то ребяческое оживление, взгляд озирал всю ширь Внешних земель, любуясь каждым листиком, каждой веткой, каждой лужицей воды. Создавалось впечатление, что попадание в эту страну грез сместило его представления о реальности. Амир всегда видел в Иланговане человека легенды и мифа, некоего героя, которым нужно восхищаться с расстояния. Теперь он казался уменьшенной копией самого себя и таким нравился Амиру еще больше.

Все они стояли, сгрудившись у потухшего уже костра, на берегу бухты и глядели вслед уходящему шторму и тому, что пульсировало внутри его.

– Завиток – это ложь, – объявил Карим-бхай пораженным Амиру и Калей. – И я тому свидетель. Такое нечасто случается, хо?

Калей отшатнулась на пару шагов, взгляд ее стал настороженным. На лице проступило угрюмое выражение, которое сменилось вскоре чем-то средним между изумлением и недоверием. Амир решил, что лучше ее не трогать.

Карим-бхай указал на коллекцию обломков, собранных им на песке. Доски, мраморные статуэтки, сломанное кресло, меховая игрушка, палисандровые шкатулки и баночки, идеально подходящие для хранения специй.

Амир резким движением развернул Карим-бхая:

– Есть тысячи свидетелей, видевших издалека, как корабли засасывает в Завиток. Как удалось вам выжить?

Карим-бхай потрепал Амира по волосам и устало вздохнул:

– В океане, близ Джанака, действительно есть водоворот, пулла. Но чтобы избежать его, не требуется могучая сила Уст. Нужно лишь несколько хороших моряков.

А среди спутников Карим-бхая таковых имелось в избытке.

– Обреченные не погибают в Завитке, – продолжил Карим-бхай, проходя мимо Амира и Калей. – По крайней мере, большинство из них. Пересечь Завиток не сложно. Смерть, судя по всему, приходит после.