Читаем Враг (ЛП) полностью

  В вестибюле вокзала было шумно и полно пассажиров. Виктор скользил среди них. Его глаза, частично прикрытые парой продаваемых без рецепта очков, метались туда-сюда между лицами тех, кто стоял вдоль стен или сидел, где он обычно располагался, наблюдая за входящими людьми. Он искал узнавания, какого-нибудь действия или движения, которое выдало бы слежку, но не видел признаков того, что за ним наблюдают. Он не расслабился. То, что он не видел, чтобы кто-то смотрел на него, не означало, что никто не смотрел. Если бы сеть Петренко была достаточно большой, а они были достаточно умны, его описание, а может быть, даже и фотография, могли бы разойтись. Железнодорожные вокзалы и аэропорты можно было наблюдать.

  Он несколько раз обошел зал. Он купил чашку кофе, газету, пролистал книги, действуя небрежно, стараясь сократить как можно больше линий обзора в надежде привлечь внимание наблюдателей. Профессиональные тени могли работать в многополых парах или маскироваться под сотрудников станции. Он сомневался, что сеть Петренко будет настолько эффективной, но не сомневался в том, кем бы ни работала группа наблюдения. Он дважды заметил периферийным зрением спортивную и бодрую молодую женщину с детской коляской, но без ребенка. Ребенок может быть с отцом, а может вообще не быть ребенка. Проходя мимо окон, он смотрел на ее отражение, чтобы понять, наблюдает ли она за ним, но она ни разу не посмотрела в его сторону.

  Виктор направился в мужской туалет и провел пять минут в кабинке, прежде чем выйти и обнаружить, что женщины нигде не видно. Он проверил табло отправления, нашел подходящий поезд и встал в очередь к билетным кассам. Он вел себя как любой другой белорус, не достойный внимания, но поймал на себе взгляд невысокого человека. Это было только один раз, и, может быть, это ничего не значило, но, возможно, это значило все. У мужчины было круглое лицо, лысый, около двадцати фунтов лишнего веса, одетый в форму железнодорожной компании. Виктор несколько секунд смотрел на часы и вышел из строя. Он вошел в аптеку и просмотрел шампуни, прежде чем посмотреть в сторону лысого парня. Его там не было.

  — Гродно, — сказал по-русски Виктор, подойдя к кассе. «Следующий доступный поезд».

  «Места доступны только в первом классе».

  'Это нормально.'

  Он подождал три минуты до отхода поезда в Гродно, прежде чем идти на платформу. Он наблюдал за каждым мужчиной или женщиной, которые выходили на платформу после него. Если бы у него была тень, они тоже были бы вынуждены ждать, чтобы не рисковать сесть в поезд и обнаружить, что он не следует за ними. Никто не слонялся поблизости и не вызывал у него подозрений. Виктор подождал всего одну минуту до времени вылета перед посадкой. Никто не последовал.

  Он нашел свое место в вагоне первого класса в начале поезда. Она стояла у прохода, лицом вперед, со столом. Виктор сел. Напротив сидел мужчина.

  «Боже, как же я ненавижу поезда», — громко сказал мужчина по-английски с американским акцентом. «Все ждут вокруг. Я имею в виду, пошли уже. Понимаешь, что я говорю?

  Виктор посмотрел на него, но ничего не ответил.

  — Уолт Фишер, — сказал мужчина, протягивая руку через стол. — Я полагаю, вы не руски.

  На вид Фишеру было за сорок, он был одет в полосатую рубашку с расстегнутой верхней пуговицей, галстуком и пиджаком, накинутым на сиденье рядом с ним. Его щеки раскраснелись, а вдоль линии роста волос выступили мелкие капельки пота.

  — Вы имеете в виду белорусский, — сказал Виктор, решив, что не стоит притворяться, что не говорит по-английски. Он пожал руку. Было тепло и влажно.

  'Что бы ни. Белорус, русский, есть разница?»

  Виктор пожал плечами.

  Фишер кивнул. ' Точно.'

  — Откуда ты знаешь, что я ни то, ни другое? — спросил Виктор, искренне заинтригованный.

  «Они не путешествуют первыми».

  — А, — сказал Виктор, не комментируя различные русскоязычные разговоры, идущие неподалеку.

  Фишер позволил себе самодовольную ухмылку. — У тебя есть имя, сынок?

  'Питер.'

  — Ты лайм — ты британец, не так ли?

  — Очень проницательно, — сказал Виктор, добавив более стереотипный британский акцент на среднеатлантический акцент, который он использовал.

  — Надеюсь, друг. Это почти девяносто процентов моей работы.

  От Фишера пахло бурбоном, и, если не считать громкости голоса, он казался достаточно безобидным. Некоторые люди просто любили поговорить.

  «Только что заключил крупную сделку с красными», — объяснил он, прежде чем добавить: «Все еще можно так говорить?»

  — Не больше и не меньше, чем «липовый».

  Он издал громкий смех. — Да, извини за это. Привычка.'

  — Без обид.

  — В слияниях и поглощениях, — объявил Фишер. 'А вы?'

  — Я консультант.

  — Какое поле? Фишер щелкнул пальцами прежде, чем Виктор успел ответить. — Нет, не говори мне. Он прикусил губу и указал. 'Человеческие ресурсы.'

  — Это так очевидно?

  Фишер хлопнул в ладоши, довольный и гордый. Другие пассажиры обернулись в ответ на внезапный шум. «Как только вы ступили на борт, я сказал себе: вот человек, который нанимает и увольняет».

  «В основном стреляют».

  «Звучит беспощадно».

  Виктор поднял бровь. 'Ты понятия не имеешь.'