Читаем Враг (ЛП) полностью

  Оставив чемодан в комнате Виктора и приведя себя в порядок, они отправились осматривать Софию. Городская художественная галерея находилась рядом с отелем, поэтому они начали там, обсуждая экспонаты, что им понравилось и почему. После этого они использовали городские желтые трамваи, чтобы посетить некоторые из многих исторических православных церквей Софии, изюминкой которых был впечатляющий Александро-Невский собор с базиликой с золотым куполом высотой в сто пятьдесят футов.

  Помимо странных многоэтажек коммунистической эпохи, украшающих горизонт, София была типично красивой исторической европейской столицей. Виктору нравилось сопоставление архитектурных стилей — западноевропейского и центральноевропейского, неоклассического и сталинского, римского и византийского. Постоянно меняющаяся архитектура придавала каждой усаженной деревьями улице свою уникальную индивидуальность и атмосферу. Дороги в центре города казались почти сплошь вымощенными желтым булыжником.

  — Из Вены, — быстро сообщила ему Адрианна.

  Возможно, это был первый визит Адрианны, но Виктор был пару раз раньше и всегда находил болгар почти везде дружелюбными и гостеприимными. Этот раз ничем не отличался. Климат ему тоже нравился, теплый, но не жаркий, градусов семьдесят сегодня.

  Они поздно пообедали в одном из многочисленных кафе под открытым небом Софии, наслаждаясь солнечными лучами на лицах и лихорадочной болтовней местных жителей. Виктор достаточно знал язык, чтобы обойтись, и научил Адрианну странной фразе. Вместе они пытались следить за некоторыми молниеносными разговорами окружающих, всегда быстро терпя неудачу и добавляя собственные выдуманные переводы.

  «Он ее бросает, — объяснила Адрианна, пока они лукаво наблюдали за парой спорящих болгар средних лет, — потому что у нее изо рта пахнет старыми носками».

  Он улыбнулся, по привычке высматривая тени в толпе.

  Когда наступил вечер, они вернулись в гостиницу, чтобы умыться и переодеться. «Andante Spianato et Grande Polonaise» Шопена в ми-бемоль мажоре звучала по радио в комнате, пока Виктор одной рукой застегивал рубашку. Пальцы другой руки мягко двигались в такт музыке, нажимая на воображаемые клавиши.

  Адрианна, поправляя серьги, заметила его. 'Ты играешь?'

  — Несколько месяцев не было. Он закончил застегивать рубашку обеими руками.

  — По какой причине?

  — У меня просто не было возможности.

  Он не мог не представить свое самое ценное имущество, усилитель Vose девятнадцатого века; Рояль Sons Square, от которого теперь только пепел.

  — Кажется, в одном из баров отеля есть пианино. Я уверен, что они позволят вам, если мы попросим.

  — Я буду слишком ржавым. Я не хочу ставить себя в неловкое положение, — сказал он, притворяясь застенчивым, чтобы скрыть тот факт, что годы попыток оставаться незамеченным приучили его считать такие действия, как публичная игра на пианино, невозможными.

  Он закончил собираться и, пока Адрианна была в ванной, сунул пистолет за пояс на правом бедре. Он позаботится о том, чтобы она ходила только с левой стороны.

  'Что вы думаете?' — сказала Адрианна, возвращаясь в спальню.

  Она выглядела великолепно в черном вечернем платье, с пашминой, обернутой вокруг ее плеч, и с собранными волосами.

  Виктор не разочаровал и сказал: «Потрясающе».

  Ее блестящие губы сложились в огромную улыбку.

  Национальный театр находился всего в квартале от отеля. Элегантные фонари заливали величественное здание начала двадцатого века золотым сиянием. В кассах Виктор собрал билеты на спектакль «Турандот» Пуччини. Они сидели в ложе у юго-западной стены и смотрели спектакль в бинокль, Адрианна была в восторге от зрелища и растрогала до слез ариями. После этого они гуляли по саду перед оперным театром, обсуждая представление.

  То же самое делали и другие любители оперы, а туристы фотографировали театр. Пары сидели на каменных скамьях и держались за руки.

  Адрианна связала свою правую руку с левой рукой Виктора и сказала: «У меня был такой замечательный день. Спасибо, что пригласили меня сюда.

  — С удовольствием, — ответил Виктор.

  «После Линца я не был уверен, что мы еще увидимся».

  — Что заставило вас так подумать?

  Она помедлила, чтобы ответить, то ли пытаясь сформулировать свои мысли, то ли просто не решаясь сказать, что собиралась сказать. — Я не уверен, но ты казался таким другим, когда я видел тебя в последний раз. Как другой ты. Я не был уверен, что мне подойдут эти изменения, вот и все».

  — Я не знал, что изменился, — сказал он, не подумав.

  — О, не волнуйся, — ответила она, услышав тон, которого он ей не предназначал. «Я думаю, что это положительный момент». Она осмотрела его и провела тонкими пальцами по его волосам. «Определенно хорошее изменение».

  Он улыбнулся, чтобы показать, что согласен, даже если это было не так. 'Я рад, что вы так думаете. Я так понимаю, вы рады моему звонку?

  Она улыбнулась и легонько ударила его по руке. 'Конечно я.'

  Они прошли еще немного.

  — Извините, — сказала женщина на английском с британским акцентом, встав на их пути.