Ты ничего не спрашиваешь. Ты ничего не требуешь. Ты делаешь то, что приказано. Дрожащими руками ты стискиваешь поручни. Тебе говорят, что начнется обратный отсчет из пяти электронных гудков, последний из которых будет самым громким и длительным.

– Иди.

Ты еще дважды падаешь. Второй раз ты ударяешься лицом о поручень, от чего в темноте вспыхивают россыпи ярко-белых звезд.

– Иди.

Ты удерживаешь равновесие и находишь удобный ритм и ширину шага. Ты идешь и идешь, наслаждаясь механическим ритмом своего тела, освобождая сознание думать о коричневых домах и диких яблонях.

Доктор Кюн предупреждает тебя о том, что положенные тридцать минут истекли, и беговая дорожка останавливается. Лента больше не ползет, но ты ощущаешь под ногами призрачное движение. Призрак – это нечто такое, что только тебе кажется, чего на самом деле нет. Ты гадаешь, не является ли призрачным время, поскольку тебе кажется, что шел ты гораздо дольше тридцати минут. Ты гадаешь, не лжет ли тебе доктор Кюн.

010

– Ты родился в Род-Айленде.

– Род-Айленд относится к группе Атлантических штатов. Это самый маленький штат по площади. Мы сейчас в Род-Айленде?

– Нет. В детстве ты спал плохо.

– Я не понимаю, что вы хотите сказать.

– Твой рисунок сна – когда ты засыпаешь, сколько времени тебе требуется, чтобы заснуть, продолжительность сна, время, когда ты проснешься, – это все меняется.

– Сожалею, что со мной так трудно.

– Можешь не извиняться, по крайней мере передо мной. Ты был всего лишь ребенком и не принимал осознанных решений.

– Почему вы рассказываете мне все это?

– Я делюсь с тобой анекдотическим случаем из твоего детства, _____, потому что это частица того, кем ты являешься. По словам твоих родителей, им приходилось катать тебя на машине по району, чтобы ты заснул.

– Кажется, мне нравились поездки на машине.

– Твои родители также пытались держать тебя на руках, прислонившись к стиральной машине, и даже издавали звуки машины, чтобы тебя убаюкать.

– Я этого не помню. Я не помню своих родителей. Я не помню Род-Айленд.

– Вспомнишь. Я помогу.

– Могу я спросить, где мы находимся?

– Мы очень далеко от Род-Айленда.

011

«Ходьба» переходит в «бег трусцой».

Ты падаешь всего один раз. И без приказа снова поднимаешься на беговую дорожку.

012

– Что еще ты помнишь, _____?

– Я помню ваше имя: Анна.

– Что еще ты помнишь?

– Я помню, как мои родители, когда я был маленьким, издавали губами глупые звуки, подражая машине.

– Что еще ты помнишь?

– Я помню музыку.

– Ты помнишь какую-то конкретную песню?

– Я помню первую песню, которую вы мне поставили. Это было восемь дней назад?

– Да.

– Мне очень нравится эта песня. Я прокручиваю ее у себя в голове, когда засыпаю, и нахожу ее там, когда просыпаюсь.

– Тебе всегда нравилась эта песня…

– Всегда? Это же очень долго?

– Да. А под «всегда» я подразумеваю то, что она нравилась тебе с того самого момента, как ты ее впервые услышал. Эта песня важна для нас обоих.

– Почему она важна для нас обоих?

– Эта песня звучала… в общем, она знаменует особенный момент в наших жизнях. Это все, что я могу тебе сказать сейчас.

– Вы физически не можете сказать больше? Или не хотите мне говорить?

– В самую точку. Мой ответ: понемногу и того, и другого.

– Я не совсем понимаю.

– Ты помнишь какие-либо другие песни, которые я тебе не проигрывала?

– Кажется, да. У меня в голове звучит простая мелодия.

– Ты можешь напеть или насвистеть ее мне?

– У меня нет свистка.

– Попробуй напеть…

– Ну как, получилось? Вы ее узнали?

– Это было просто прекрасно. Я ее узнала. Мне очень нравится эта песня, но она неизменно навевает на меня грусть.

– Я ее помню именно поэтому?

014

Со стороны доктора Кюн, или Анны, как тебе теперь полагается ее называть, нет никаких торжественных церемоний, заявлений или хотя бы предупреждений касательно твоего зрения. Однажды ты просто просыпаешься и обнаруживаешь, что видишь.

В комнате темно, но далеко не так темно, как прежде. Возвышающиеся под одеялом контуры твоих ног и торса является желанным зрелищем. Ты говоришь себе: «Я все время видел вот так же», и веришь в это. Ты поднимаешь руки вверх и смотришь на них, сжимая кулаки.

Ты усаживаешься в кровати. Облегающая рубашка с коротким рукавом, надетая на тебе, не белая. Возможно, она зеленая. Ты помнишь, что такое зеленый цвет, не так ли? Стены в твоей комнате гладкие, и ты думаешь, что они белые, но сказать точно ты не можешь, потому что все еще темно. Беговая дорожка в углу размерами меньше, чем ты предполагал. Ты снова смотришь на стены, затем на потолок, на дверь в ванную и на очертания двери в нише, которая еще не открывалась с тех пор, как ты пришел в сознание.

– Я вижу, что ты можешь видеть, _____, – смеется Анна. Она радуется своему каламбуру или тому, что твоим глазам вернулась способность видеть? Возможно, и тому, и другому. В последних разговорах она советовала тебе не ограничивать свое мышление двузначной логикой. Черное или белое, то или это, правильно или неправильно – вот были ее примеры двухмерного мышления.

– Да, могу. Как вы это определили? Вы обладаете способностью видеть моими глазами?