Читаем Возвращение в темноте полностью

Они вышли в вестибюль и, поднявшись по лестнице, попали на открытую веранду, отделенную от ресторана стеклянными дверями. В лицо ударил влажный ароматный воздух. Спускался бархатный вечер. По периметру бассейна зажглись огоньки. Двое малышей, стоя по пояс в воде, с визгом обливали друг друга, молодая женщина в купальнике снисходительно поглядывала на них со стороны. Кроме детей и женщины, рядом с бассейном никого не было.

Они спустились в сад, прошли мимо бассейна и направились к берегу моря. Майер нес свой алюминиевый чемоданчик, который делал его похожим на коммивояжера. Остановившись в совершенно безлюдном месте, он поставил свой чемоданчик между собой и Кроукером.

— А теперь я хочу рассказать вам кое-что, сеньор, и, как говорится в одной испанской пословице, сделаю это от всего сердца, то есть буду абсолютно откровенным с вами... Вот растет ребенок, потом приобретает профессию, выбирает свою карьеру. Хорошо ли, плохо ли, но это его профессия, его карьера. Потом он встречает женщину, в которую влюбляется и женится на ней. Другими словами, это и есть жизнь, ее обычная рутина.

Он вынул сигару.

— А потом вдруг что-то происходит. — Откусив кончик сигары, Майер закурил. — И это что-то столь же неожиданно, сколь и необъяснимо. Он вдруг встречает человека, который, сам того не подозревая, открывает ему совершенно новый, доселе неизвестный ему мир. И вся его прежняя жизнь кажется ему ничтожной и призрачной. Ему кажется, что для него началась новая, таинственная и волшебная жизнь...

Кроукер вспомнил, как Майер снял с пальца обручальное кольцо и бросил его в морской прибой.

— Именно так все и произошло, когда я впервые увидел Рейчел. Она была с этой старой свиньей, Стански, и у меня остановилось сердце. — Майер вдруг взглянул в глаза Кроукера. — Прошу прощения, сеньор, но это не была просто физическая страсть или похоть. Нет, это было гораздо более глубокое и серьезное чувство. Когда я увидел ее и то, что делал с ней Стански, я понял, каким одиноким и брошенным всеми может быть человек. В этот момент я узнал себя в Рейчел. Я вдруг понял, насколько одиноким был в браке... На следующее утро, проснувшись в супружеской постели, я взглянул на женщину, которая лежала рядом со мной, — хорошего происхождения, из богатой и влиятельной семьи... Но я никогда не любил ее и женился на ней только для того, чтобы сделать приятное моему отцу. А потом я вспомнил Рейчел. Она была тем зеркалом, в котором я увидел отражение своей собственной души. Тогда я решил, что должен сделать хоть что-нибудь для ее спасения. В определенном смысле тем самым я хотел спасти и себя самого, вы понимаете меня?

Ну конечно, Кроукер отлично понимал Майера. Он сам испытал нечто подобное, читая дневник Рейчел, — желание защитить ее. Спасти от людей, подобных покойному Дональду, Стански и всех тех, кто хотел бы оказаться на их месте.

— И тогда вы решили сделать так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. Продолжая выполнять задания братьев Бонита, вы в то же самое время всячески старались выдать их.

Майер кивнул.

— На следующее утро после того, как я увидел Рейчел в кабинете Стански, я решил попытаться как-то помешать братьям Бонита. Но как? Они чрезвычайно умны и проницательны...

Майер замолчал, глядя на выбиравшихся из бассейна малышей.

— Они использовали Рейчел для того, чтобы вынудить вас убить Барбасену. Ведь они непременно должны остаться вне всяких подозрений, и поэтому выбор пал на вас — человека тренированного и бывалого, кроме того, если вас схватит полиция, то вы не сможете выдать братьев Бонита, даже если захотите.

— Майер, что они сделали с Рейчел?

— Вот этого я не знаю, сеньор, честное слово! — Он пожал плечами. — В любом случае, что сделано, то сделано, и вашей племяннице срочно нужна донорская почка.

Кроукер верил ему. Майер выглядел совсем жалким, несчастным. Похоже, дело обстояло именно так, как и подозревал Кроукер. Владельцами клуба «Разбитая колымага» на Линкольн-роуд были, разумеется, через подставных лиц братья Бонита. Именно в этом клубе у Рейчел случился приступ острой почечной недостаточности, причиной которого, как считалось, была передозировка наркотиков. Но почему это случилось с ней именно там? Что они с ней сделали?

— Теперь, когда я знаю, что вы хотели помешать братьям Бонита, я хотел бы узнать, каким образом вы оказались втянутым в это преступление, — сказал Кроукер.

Майер совсем сник.

— Конечно, не по своему желанию, — едва слышно ответил он. — Год назад или чуть больше ко мне обратился Антонио Бонита, который уже тогда работал на ваше правительство. Он показал мне кое-какие официальные документы, из которых явствовало, что федералы знали обо мне абсолютно все, — кого и когда я представлял, сделки, в которых я участвовал в качестве посредника, все случаи передачи наркотиков и прочие мои дела... Короче, они держали меня за горло.

— И Антонио завербовал вас.

Майер кивнул: