Читаем Возвращение в Белоземицу полностью

– Дим… Ди-и-им… Вставай, ну вставай…

– Что? – прочищаю горло и хриплым со сна голосом повторяю вопрос: – Что случилось?

– Ты тоже это слышишь?

Только сейчас понимаю, что где-то недалеко поют. Несколько тонких, точно наглотались гелия из шариков голосов, выводят нечто печальное. Прислушавшись, даже удаётся разобрать слова:

…Не сложилося, да не вышло

Всё степным ковылём поросло.

Видно не было в свадьбе той смысла,

Поздно понял, жаль – время ушло…

Сажусь на кровати и тру лицо ладонями, пытаясь прогнать остатки сна.

– Ян, это что, у на во дворе? Или в огороде? Такое ощущение, что очень близко поют.

– Мне тоже так кажется, – голос девушки подрагивает. – Я сначала думала дети, – они какую-то смешную песенку пели, долго лежала и слушала, но они начали ругаться и спорить, даже матом, очень громко, а потом затянули вот эту...

Тем временем, грустная история про упущенное время закончилась.

– Во у тебя голосище! – с завистью пискнул высоким голосом некто.

– У меня в семействе все такие, – гордо подтвердил другой, на фоне писклявых собратьев, его голос звучал почти нормально.

– Вы опять забыли обо мне, – плаксивым фальцетом влез в разговор третий. – Муфтик, ты же обещал!

– Обещал – значит сейчас сделаем! Горло требуется промочить, а голос смягчить, ну-ка подлей…

Обладатель второго голоса крякнул, выдохнул нечто вроде «Аж печень дрогнула!» и затянул новую песню:

Я с девчонкою такой

Раньше не гулял,

Ой, да щёлочки такой,

Сроду не встречал!

Двое товарищей тут же радостно его поддержали, и три голоса вывели:

Есть у всех девчонок там

Волоса,

А у этой до земли

Там коса

Это было так неожиданно, что, скрючившись и уткнув голову в подушку, я затрясся от смеха, рядом вторила Яна. Едва мы начали успокаиваться, как следующий куплет отправил нас в новый приступ смеха.

– Ой, не могу… – пищала девушка не хуже уличных певцов.

Сами не зная зачем, мы старались не шуметь, возможно желая узнать, чем закончится история запутавшегося в косе парня. Лишь когда отзвучало последнее «ой люли-люли-люли», я шёпотом спросил:

– Пойдём смотреть кто это, или ещё послушаем?

– Теперь даже не знаю…

Яна смотрела на меня слезящимися от смеха глазами, а я вдруг подумал, что как-то очень уж хорошо вижу в темноте. Света в комнате практически не было, но при этом, я различал даже детали небольших предметов, пусть и в серых тонах. Вот и глаза девушки, вижу очень хорошо и футболочку короткую.

На улице тем временем, очередные обсуждения вопроса «что споём дальше» прервались новым гостем. Этот голос, был такой же писклявый, как и прочие, но вдобавок его обладатель шепелявил так, что его речь до нас дошла лишь в виде шипяще-шелестящих звуков. Зато, её поняли певцы, потому что затянули заунывную историю про «барыню, да вот не боярыню». Что-то там у этой барыни не складывалось, но что – мы так и не узнали, потому что один из исполнителей вдруг прервал своё пение и затараторил, ругаясь. Песня прервалась, а мы наконец решили пойти и посмотреть на эти писклявые таланты.

Наскоро одевшись, я вышел в обеденную, позади скрипнула доской пола девушка.

Во-первых, обнаружилось, что гости расположились не в саду, как я думал, а во дворе. Так хорошо их было слышно, из-за распахнутой двери в сени. Входная же дверь, сделанная из толстых, но сильно рассохшихся досок, элементом звукоизоляции не могла служить в принципе.

Во-вторых, гости были необычные...

В паре метров от крыльца, на выкошенной площадке двора, расположились крошечные мужички. Одного из них, я видел вчера днём на подоконнике кухни, остальные – незнакомые, и было их даже не четверо, а пятеро. Поставив рядом два перевёрнутых ведра, которые судя по всему стащили из бани, они сидели вокруг этих импровизированных столиков на каких-то деревянных чурбачках и банально бухали: стояло несколько маленьких, по пятьдесят миллилитров бутылочек, лежали неровно отломанные куски хлеба, и другая закуска, тут же находились крошечные, размером с напёрсток стаканчики.

– Обалдеть… – донёсся из-за моей спины шёпот Яны. – Маленькие…

– Не маленькие, а малые! – поправил её сидящий к нам ближе остальных, и я по голосу узнал Муфтика. – Что за порода пошла у зеленоглазых – никакого уважения!

– Извините… малые… – я сделал из дома на крыльцо маленький шажок, точно боясь спугнуть гостей. – А вы кто вообще?

– Во-о-от, об этом я вам и говорил, – всё тот же мужичок, обернулся к остальным. – Мельчает порода!

– Грубеет, – поддакнул его сосед справа, обладатель широкополой шляпы и одеяния, которое я иначе как платьем и назвать не могу.

– Так оши-ж горошские, шикие! – шепелявый, даже пальцем в нас потыкал, словно мы остались для кого-то незамеченными.

– Это почему, мы дикие? – вконец офигевая от происходящего, я спустился с крыльца и присел на корточки рядом с компанией, с изумлением и некоторой опаской глядя на сидящего рядом Муфтика.

Как-то странно подобравшись, тот прищурился, и неожиданно дёрнул ко мне головой, резко выкрикнул и лязгнул зубами:

– Ам!