Парни попятились, прикрывая руками глаза, но, наткнувшись задами на машину, застыли снова. Впрочем, они были не робкого десятка — левый зло прошипел:

— Убери фонарь…

А правый еще злее добавил:

— Сука!

Я начал поднимать пистолет. Нет, не затем, чтобы стрелять, — так, пугнуть слегонца. А потом… А потом вдруг передумал даже пугать — опустил пушку, выключил фонарик, засунул все это хозяйство в пакет и… Не скажу, что то был гром среди ясного неба, но — нечто близкое.

Да представьте сами: глубокая ночь, мертвая тишина, подозрительные типы, явно намеревающиеся под покровом этих самых ночи и тишины сотворить какую-то гадость, и…

М у з ы к а!

Нет, даже, не музыка, а некое невообразимое модное фуфло, но фуфло настолько громкое, что любому злоумышленнику, даже и дураку, в момент стало бы ясно: под покровом ночи и тишины гадость сотворить не удастся. Потому что нет уже главного — тишины!

Дураками они не оказались.

Не дождавшись конца песни и ужасно матерясь, они полезли в машину, и секунд через двадцать я снова остался на пустынной дороге один. Пан Профессор, ты — гений!

Тогда я выключил маленький Маргаритин магнитофон и достал из пакета телефонную трубку.

Набрал пошлое "02" и, услышав ответ дежурного, тоненьким и препохабным голоском пропищал:

— Товарищ минцанер, тут, значить, такая пранблема. Номерок запишитя…

Глава двадцать первая

Сделав доброе (а главное — очень полезное) дело, я вернулся в сад тем же манером, что и "вывернулся" из него — через забор. Поднял с земли бушлат и потопал к дому, думая, сработает ли звонок в ментовку должным образом? Никаких особенных дивидендов ждать не стоило; единственное, что, разозлившись и потеряв терпение после третьей неудачи, таинственный враг бросит ходить вокруг да около и покажет наконец свою истинную рожу.

А еще я думал, как вести себя с Ларисой. Когда внутри что-то раздваивается, это плохо. Но когда "растраивается"…

На горизонте беседка. Еще немного, еще чуть-чуть…

— Привет!

Ей-богу, я даже не успел толком испугаться, только разинул варежку:

— Чево?!

— Привет, — повторила беседка, точнее, правая скамейка, потому что голос исходил с нее.

Помолчав, я вздохнул:

— "Мой чёрный человек — в костюме сером!.." У вас бессонница, герр майор?

— Да еще какая. Однако добро пожаловать в наши края.

— Благодарствуйте, барин! — А сам подумал о пистолете в пакете, а еще о том, что людей, которые ходят в гости по ночам, надо сажать на кол. Как Дракул турок. И не только турок. И не только Дракул.

— Приземляйтесь, — повел он рукой и вдруг зыркнул на мою поклажу: — Это у вас что? На рыбалку ходили? А удочки где?

— Не на рыбалку. На дискотеку, — проворчал я.

Он усмехнулся:

— Да-да, конечно. Я же слышал музыку. Ну и натанцевались?

— Угу. — Я плюхнулся на скамейку напротив и осторожно пристроил между ног прикрытый бушлатом пакет с "ягой". — До упаду. Сигареткой не богаты, а то кончились.

Он достал пачку и протянул вместе с зажигалкой.

— Гран мерси.

Я закурил, а потом… вдруг хамски посветил зажигалкой в лицо неожиданного визави.

Он заиграл желваками.

— Уберите!

Я убрал. Вернул зажигалку и сигареты. Он сунул их в карман.

— Ну и чему же все-таки обязаны?

Я пожал плечами:

— Да ничему, просто приехал в гости. А что, нельзя? Помнится, прошлым летом вы звали обратно уже через месяц, а я вот собрался только через год.

— Долго собирались.

— Долгонько, — согласился я. — Но тому было осьмнадцать причин, в основном бытового порядка. Слушайте, можете не верить, но, честное слово, я рад вас видеть, майор.

— Подполковник, — скромно поправил Мошкин.

— Неужели?! Поздравляю! Кстати, помните — я еще тогда говорил: будете меня доставать, в жизни не станете подполковником. Сбылось, да?

Мошкин сдержанно кивнул:

— Да, вроде сбылось… — И без перехода: — Так зачем прибыли на сей раз?

Я покачал головой:

— Мне показалось, что я расстался с вами как с человеком, а не ментом. Видать, ошибся.

— Не любите ментов?

Я фыркнул:

— Ну-у, если вы назовете хоть одного простого смертного, кто их любил бы…

— Даже двух, — усмехнулся Мошкин.

Я развел руками:

— Простите великодушно, но сильно подозреваю, что это ваша жена (кажется, он напрягся) и жена вашего непосредственного начальника.

Подполковник не моргнув глазом проглотил этот весьма сомнительный пассаж. А впрочем, уже через секунду я убедился, что для мести у него имеется оружие куда более действенное, нежели дешевый юмор.

— Вы, конечно, приехали к Маргарите Владимировне? — быстро спросил он.

Я насторожился.

— Конечно. А к кому же еще?

— Ну да, разумеется… — И тут же: — Простите, но мне хотелось бы с ней поговорить.

Я помрачнел.

— Мне тоже.

— То есть?! — не понял Мошкин.

Я горестно вздохнул:

— Увы, не застал я ее.

— А ключ?

— Что — ключ?

— Откуда у вас ключ? Ведь не ломали же вы дверь?

— Не ломал. А ключ мне дал ее отец.

(Секунд десять тишины.)

— И Маргарита Владимировна так и не появлялась?

Я буркнул:

— Не появлялась.

— А когда вы приехали?

— Вчера. То есть, уже позавчера.

— И ни малейшего представления, где она может быть?

— Ни малейшего, — подтвердил я. — Эй, а вы случайно здесь не за…