— А вот это ты зря, — возразил я. — Я, к примеру, вроде бы тоже не алкоголик какой-нибудь, но если захочу, могу и без компании. Только, конечно, когда не мешают привходящие обстоятельства.

Кажется, она усмехнулась.

— А в данный момент мешают?

— В данный — мешают, — подтвердил я и напомнил: — Послушай, ты ведь, наверное, приехала не только для того, чтобы скрасить своим великолепным присутствием мой унылый ночной дозор?

— Наверное, не только, — согласилась она. — А можно назойливой даме поинтересоваться, кого это ты с таким упорством и конспирацией караулишь?

Я кивнул:

— Конечно, можно. Барсука.

— Кого?!

— Барсука. Понимаешь, где-то на участке завелся барсук, и Владимир Евгеньевич попросил меня поймать его для своей маленькой женушки. Говорит, что та балдеет от всяческой живности.

— Ага… — протянула Лариса. — Понимаю. Конечно, понимаю… А ты, пострел, значит, успел и с ней познакомиться?

Я не стал отрицать.

— Успел.

— Ну и как?

— Что — ну и как? — прикинулся дурачком я. — Симпатичная женщина, и тоже как банный лист: поймайте, мол, мне барсука. Просто сплю, говорит, и во сне вижу!.. А кстати, может, вернемся всё же к (с ударением) н а ш и м делам?

Она громко, даже чересчур громко вздохнула:

— Ох, прямо и не знаю, как сказать…

Я вздохнул еще громче:

— О-ох, да говори уж как есть, не стесняйся.

Лариса пожаловалась:

— Пока сюда ехала, столько всего вертелось на языке, а сейчас вот сижу будто ненормальная и не соображу, с чего начать.

Я на несколько секунд высунул голову в окно, прислушался. Тихо. Засунув голову обратно в комнату, посоветовал:

— А попробуй начать с начала.

Она как-то странно улыбнулась. Разумеется, видеть этого я не мог, почувствовал по тону.

— Полагаешь, это не слишком банально?

(Спокойствие, только спокойствие!)

— Да нет, не слишком. Итак?

— Итак… — она на мгновение умолкла. — Итак, часа два назад в мою дверь позвонили. — И опять замолчала.

— Ну же, — подтолкнул я. — Ну же, милая! В дверь позвонили, и…

Она вдруг резко встала и стремительно приблизилась ко мне. Приблизилась и замерла. Теперь я слышал ее чуть прерывистое дыхание и видел (помимо кое-чего прочего) большие блестящие глаза.

— Да-да, — быстро проговорила она. — В дверь позвонили, и когда я открыла, то на пороге стоял мальчишка.

— Мальчишка?! — удивился я. — Что за мальчишка?

Лариса пожала плечами:

— Откуда я знаю! Подросток лет тринадцати-четырнадцати. В руке он держал сверток. Небольшой, завернутый в плотную бумагу. Я вытаращила глаза, спросила, что ему нужно, а он протянул этот пакет и сказал, что я должна передать его тебе.

Я тоже вытаращил глаза:

— Мне?! Так и сказал? И назвал мое имя?

Лариса вроде бы чуть смутилась.

— Нет, имя он не назвал. Фраза была примерно следующей: "Отдайте это дяде, который ночевал сегодня в вашей квартире". — Прищурилась: — Ну и какому же, считаешь, "дяде" я должна это отдать?

Я не стал препираться.

— Ладно-ладно, тебе виднее. А не поинтересовалась у пацана, откуда у него пакет?

Лариса кивнула:

— Естественно, поинтересовалась. Мальчишка ответил, что шел по улице, а рядом остановилась машина и человек, сидящий за рулем, дал ему сверток, полтинник и показал дом и подъезд, в который нужно войти, а также назвал номер квартиры. Он же и научил, как сказать. "А когда вернешься, — пообещал тот человек, — получишь еще полтинник". Мне, знаешь ли, это не очень понравилось, я взяла парня за локоть, чтобы расспросить подробнее, но он вырвался и убежал. Я захлопнула дверь и к окну, но успела увидеть только отъезжающую от дома машину.

— Цвет, марка? — быстро спросил я.

Лариса рассердилась:

— Я тебе что, прибор ночного видения? Говорю же, темно уже было, и машина темная.

— Конечно-конечно, прости. Ну, и где этот пакет?

Она вернулась к дивану, открыла сумочку и достала оттуда маленький сверток. Протянула мне.

Я подошел, взял, приложил к уху.

— Не бойся, не бомба, — улыбнулась она.

Я нахмурился:

— Ты видела, что там?

Лариса преувеличенно картинно всплеснула руками:

— О боже, ну я же ведь женщина, в конце-то концов!

С этим я спорить не стал.

— И что?

Она посерьезнела:

— Знаешь, лучше уж посмотри сам.

Я развернул и бросил на пол бумагу. В руках лежал большой коробок от хозяйственных спичек. Я замер.

— Дальше, — сказала Лариса.

Я открыл коробок. Спичек в нем не было, но зато в нем был еще один коробок. Обычный, стандартный.

Я снова на миг запнулся, и снова Лариса своим чудным завораживающим, но сейчас от волнения немного дрогнувшим голосом произнесла:

— Дальше…

Я открыл маленький коробок, чиркнул на секунду зажигалкой и… тотчас закрыл.

А поскольку ноги вдруг предательски подкосились, почти рухнул на мягкий диван.

Финиш!..

Глава двадцатая

Но финиш оказался промежуточным.

Потому что Лариса тотчас опустилась рядом и, прижавшись своим мягким бедром к моему твердому, тихо вздохнула:

— Господи, что же всё это значит?..

Я на всякий случай малость отодвинулся.

— Это значит, милая, что, если хочешь остаться цела, ты должна с этой самой минуты забыть о том, что произошло два часа назад.

Она снова придвинулась.

— Думаешь, это легко?

Я сунул спичечный коробок в карман.