Читаем Возвращение самурая полностью

– А ты думаешь, ты один мучаешься тем, что в мире существуют зло и несправедливость, тем, что порой грешники живут куда лучше праведников? – усмехнулся Дионисий. – Я тоже задавал себе эти вечные вопросы. И великие, и простые люди не раз в отчаянии задавали их себе. Каждому хочется слабым человеческим умом постичь неисповедимые пути Господни, проверить их логикой вместо того, чтобы просто сказать: «На все, Господь, Твоя Святая воля!»

Но я думаю, что Господь никогда не переставал и не перестает любить тех, кого создал по образу и подобию своему, и поэтому на протяжении долгих дохристианских веков не раз пытался указать им пути победы над злом. Только люди каялись, как Адам и Ева, и снова грешили, как свои прародители… Даже пример сурового возмездия за грехи не остановил их – ты ведь помнишь про Содом и Гоморру, испепеленные Господним гневом?

* * *

Дионисий остановился, снова отхлебнул чая из трав и, склонившись к Василию, проникновенно, с силой произнес:

– И тогда понял Господь, что только сильное потрясение может образумить человечество и, может быть, повернет его на правильный духовный путь. И Он совершил величайший подвиг Любви к своим творениям: во искупление их грехов отдал в жертву, на распятие Сына своего. Заметь, рожденного от земной женщины, не сотворенного, как первые люди.

Мы должны (должны!) снова и снова проникаться щемящей, высокой сутью этой человеческой вроде бы драмы и понимать, что в то же время это катарсис, как называли греки, то есть очищение души через величайшую, космического смысла, Божественную трагедию. Ты ведь вспомни, в семинарии учил: когда праотец наш Авраам положил на заклание сына своего Исаака, Господь послал ангела, остановить руку его. Говорят, это было испытание веры Авраама. А мне думается, понимал Господь, что такая жертва только в Божьих силах, а не в человеческих.

Только вот за бытом, за своими повседневными молениями о своем, личном, не даем мы себе труд даже задуматься над тем, что тогда произошло! Для многих все заслоняет обрядовая сторона Пасхи: вербочки, хор поет, крашеные яички…

* * *

Дионисий давно уже взволнованно ходил по хижине, и тень от рукавов его рясы металась по стенам, как крылья летучей мыши.

– Но ты ведь видишь, – сказал он, – как забывчивы люди на все, что сделано уже ради них! А ведь должны бы постоянно благодарить Господа за спасение наших душ.

А многие ли из нас пробуют жить по Божьим Заповедям? Пусть хотя бы пробовали – и это зачлось бы, ибо на самом деле соблюдать эти простые заповеди – тяжкий труд души. Ведь сказано: «В поте лица своего будете добывать хлеб свой». А мы и в прямом-то смысле не слишком норовим надрываться, не говоря уже о переносном смысле и плодах духовных, ибо сказано же: «Не хлебом единым жив человек». Не понимаем мы, что Заповеди Божии – не призывы. Они – Законы, по которым должен жить каждый христианин, да что там – каждый человек.

– И что же дальше, отче? – чуть слышно спросил Василий. – Страшный суд?

– Да! Только мнится мне, что вряд ли любящий Господь при общем воскресении из мертвых вдруг обратится в гневного, карающего Судию. Думается мне, должно произойти вот что: наступит (наконец-то!) настоящее духовное прозрение самих воскресших людей после векового ослепления. И увидят они все дела свои, и ужаснутся им, и каждый будет судить себя судом своей разбуженной совести, и Страшный это будет суд для каждого человека, поверь! Это будет и наказание, и воздаяние каждому за дела его и даже помыслы.

– А Господь?

– Господь милосерд, – так же чуть слышно ответил отшельник.

И тогда Василий не удержался и с мольбой выговорил вопрос, который в свое время не осмелился задать даже владыке Николаю:

– А как же дети – невинные, безгрешные дети – им-то за что выпадают порой страшные мучения?! Почему на них не простирается Милосердие Господне?

– Неисповедимы Пути Господни, – тихо ответил Дионисий. – Как смею я толковать Его святую волю? Может быть, это те случаи, когда зла слишком много и оно сильно. Может быть, предвидение и всеведение Господа – кто знает, кем стал бы погибший младенец, если бы вырос? А может быть, страшно сказать, это тоже искупительная жертва, – чтобы тысячи и миллионы содрогнулись душою над своими же деяниями и осознали – так жить нельзя, это за пределами человеческого… Дорогую непомерно цену порой приходится платить за пробуждение Человека в человеке.

Читал я в одной богословской книге, что бессильны усилия человеческого разума примирить эти противоречия, ибо человек не есть мера творения: Вселенная построена по плану, который превосходит человеческий разум. Помнишь, как сказал пророк Иов в Библии: «Желания Божии и дела Божии существенно непонятны человеку и потому кажутся ему неразумными. Мы не постигаем Его, Он не взирает ни на кого из высокоумных. Все есть тайна, во всем тайна Божия».