Читаем Возвращение самурая полностью

– Беру ответственность на себя. В случае чего – перед Центром прикрою, – жестко сказал Геккер. – А о жене не беспокойся – оставишь в Пекине, присмотрю. Мне тебя хотя бы в Лоян отправить, к отрогам Цинь Линя. Это, конечно, не само Тибетское нагорье, но если что там готовится, то в горных монастырях уже знают. А там, в двенадцати километрах от Лояна, есть грандиозный буддийский монастырь, высеченный прямо в скале. Лунь-мэнь называется. Еще в четвертом веке начали его в той скале вырубать и только через четыре столетия закончили. Древность, как видишь, однако и сейчас в некоторых из его ста пещер живут монахи. Только вот под каким предлогом ты с ними можешь законтачить? – и советник задумчиво почесал в затылке.

Молчал и Василий. И вдруг шальная мысль мелькнула у него в голове: а что, если…

– Есть у меня предлог! – решительно сказал он Геккеру. И рассказал ему о теще, Маремьяне Игнатьевне, о загадочной книге, что досталась ему в наследство, об исчезновении Анны.

– Да-да, – оживился советник, – помню, мне что-то такое о тебе рассказывали по нашей линии… Ты подумай, вот тебе Восток – никак без чертовщины какой-нибудь не обходится: то Рерих со своей Шамбалой, то ламы, то ты еще… с тещей. Ну извини, – добавил он, увидев, как помрачнело лицо Василия. – Извини – на больное место попал. Ну книга – это для монахов предлог. А для властей? Что тебе понадобилось в монастыре?

– Я же кино занимаюсь: хочу посмотреть, имеет ли смысл вложить деньги в фильм про тамошнюю экзотику и разузнать, что позволили бы снимать в этом храме. Кроме того, я ведь занимаюсь восточными единоборствами: может быть, монахи хранят что-нибудь и по этой части.

– Ну что ж, пойдет! – согласился Геккер.

И они перешли к деловому обсуждению подробностей будущего путешествия.

* * *

Еще дня два ушло на согласование поездки Василия в Лоян с властями провинции, и в это время можно было побродить по Пекину с Машей. Она на редкость спокойно отнеслась к тому, что Василий отправится в Лоян без нее, хотя в версию о будущем храмовом фильме не поверила, тем более что версия появилась у Василия после встречи с Геккером.

По совету Геккера Ощепковы решили пока осмотреть одну из главных достопримечательностей столицы – храм Неба. Собственно, это был целый храмовый комплекс: три главных храма – Циняньдянь (храм молитвы об урожае), Хуаньцюньцюй (храм предков) и Тяньта (алтарь Неба) – были соединены аллеями, по которым и бродили Василий и Маша, пока не дошли до стены Хуэйнь-би.

– Знаешь, как переводится это название? – спросила Маша. – Это стена возвращающихся звуков, мне еще няня в детстве о ней рассказывала… Вот я постою возле этой стены, а ты иди вон туда, до конца двора. Я помашу и позову тебя. Просто позову, обычным голосом. Увидишь, что будет!

– Я же не услышу, – усмехнулся Василий. – Двор вон какой огромный.

Честно говоря, ему не хотелось уходить от нее так далеко. После исчезновения Анны все китайское вызывало у него мысли о каком-нибудь подвохе. Но Маша уже рассмеялась и подтолкнула его: «Ну, иди же!»

Дойдя до ворот на противоположном конце двора, он оглянулся, и сердце у него екнуло: такой маленькой показалась ему Маша там, у стены. Он махнул рукой в ответ на ее жест и вдруг услышал совсем рядом ее певучий голос: «Ва-асенька, ми-илый!»

Он вздрогнул от неожиданности и оттого, что она никогда его так не называла. И снова помахал ей, подзывая ее к себе.

Она пришла быстрой, легкой походкой и лукаво спросила:

– Ну что, услышал?

– Да, – сдержанно отозвался он. – Только слов не разобрал.

«А вдруг она так нежно позвала меня оттого, что сама не верила, будто я расслышу? – засомневался он. – Чего же смущать ее напрасно».

Маша пристально посмотрела на него и отвернулась.

«Кажется, я свалял дурака», – мелькнуло в голове у Василия.

Но Маша уже тащила его дальше, к выходу, и озабоченно справлялась, удастся ли им еще до отъезда побывать в дворцовых парках Внутреннего города, и вообще, пускают ли туда иностранцев.

Они оба, не сговариваясь, в оставшиеся до отъезда Василия дни не возвращались к тому, что произошло во дворе храма Неба, а потом им предстояла разлука по крайней мере недели на полторы: такой примерно срок отвел Василию Геккер на поездку в Лунь-мэнь.

Старательно собирая Василия в дорогу, Маша наткнулась в его вещах на таинственный том в темном кожаном переплете.

– Зачем это тебе? – спросила она, окликнув его. И, держа книгу в руках, поинтересовалась: – Это на каком языке написано?

– Положи! – резко сорвалось у Василия. Но увидев ее изумленные глаза, он неловко поправился: – Прости, я совсем о другом думал сейчас. Я хотел сказать: положи ее в дорожную сумку – я возьму книгу с собой. Как раз будет случай расспросить, на каком языке она написана, – и предупреждая ее дальнейшие расспросы, добавил: – Это мне в Японии подарили, когда уезжал. Знали, что мне интересны старинные книги.

Неизвестно, поверила ли Мария, но она аккуратно положила загадочный том на самое дно дорожного баула.